— Постой, — крикнула я, — я хочу попросить тебя о помощи.

— Но с какой стати мне тебе помогать, — спросил Джек, — неужели ты не слышала о том, что случилось с моим дедом, который хотел помочь твоей семье. Меня, например, вся эта история научила одному: я должен держаться от тебя подальше. Никому не говори, что этот разговор был.

— Но неужели ты сможешь после этого смотреть в глаза своим родителям, зная, что мог бы вернуть им былую славу, — вопрос прозвучал несколько резко, но мне хотелось, чтобы именно эта резкость помогла Джеку одуматься, — если бы я могла сейчас вернуть своих родителей, то не задумывалась бы над решением!

— Ты хочешь вытянуть из меня ответ хитростью! — взревел Джек.

— Нет, — кричала на него в ответ я, — в моих силах предложить твоему роду то, что может предложить только Правитель Нуаров — былую славу и честь. Но если твоей семье все это не важно, тогда извини меня.

Теперь был мой черед уходить.

— Если бы для нас это не имело никакого значения, крикнул мне вслед гигант, — я не рисковал бы сейчас своей жизнью, рассказывая тебе все это.

— Тогда по рукам? — спросила, обернувшись, я.

— По рукам, — чуть подумав, ответил Джек, — но какую именно ты ждешь от меня помощь?

— Пока не знаю, — ответила я, — но во мне в каждой минутой растет уверенность в том, что этот день придет, и мне нужно знать наверняка, что у меня есть надежные союзники.

— Ты можешь на меня рассчитывать, — сказал Джек, — слово чести для нас, Нортенов, слишком много значит.

— Для меня тоже.

Я попрощалась с Джеком, и направилась к себе, решив пока никому об этом ничего не говорить.

Остаток недели прошел в каком-то странном смятении: я не ходила на соревнования, так как не могла быть спокойным свидетелем того, что другие новички сражаются, а я — нет. Все мое существо ожидало лишь одного-единственного дня — воскресенья. Именно он давал мне надежду на то, что еще не все потеряно.

Когда наступило утро долгожданного дня, я не знала, куда себя деть, пока не объявят начало сражений. Проснувшись еще до рассвета, я металась по комнате. Чувства мои были накалены до предела.

Пробило восемь часов. Завтракать сегодня не хотелось, поэтому в столовую было решено не идти.

Девять часов. Время.

Я надела костюм с родовым гербом и направилась в сторону недавно выросшего стадиона. Трибуны еще не были заполнены даже на треть, но оставаться в комнате у меня уже не было сил. Я заняла место в первом ряду. Эти сиденья были специально подготовлены для нуаров, которые сегодня должны были выйти на поле боя.

Я стала ждать.

Вскоре места стали заполняться приходящими сюда нуарами, желающими увидеть сражения новых талантов. В этот момент мне вдруг подумалось, что мы не очень далеко ушли от Древнего Рима. Даже сейчас всем хотелось хлеба и зрелищ.

Что ж, вы это получите.

Когда все собрались, господин Полянский, также облаченный в плащ с гербом его рода, вышел в центр поля. И даже не смотря на то, что он стоял посреди огромного пространства, он все равно выглядел внушительно.

"Наверное, это дано ему от природы", — подумала я, восхищаясь его умением привлекать к себе взоры других.

— Рыцари Ночи! Сегодняшний день должен стать апогеем всей Недели Боев. Через несколько минут прямо здесь, на этом поле, сойдутся в своих последних боях новые полноправные члены нашей большой семьи, семьи Клана. Вы самостоятельно сможете оценить работу, проведенную ими и их наставниками за последний год. Так давайте же пожелаем им удачи!

Раздались аплодисменты, за которыми мы не заметили подошедших к нам служителей Замка. Они несли большой сосуд, и каждому предлагали вытянуть по бумажке.

— Каждый из вновь Инициированных, — продолжил Полянский, — вытянет имя своего соперника. И номер боя.

Я опустила руку в сосуд, и вытянула маленький листок бумаги, развернув который, не поверила своим глазам.

Полянская.

Александра Полянская.

Мои мысли сталкивались в мозгу с такой силой, что я не могла разумно думать. Несколько минут прошло в полном хаосе, после которых возникло решение.

Единственно правильное в данной ситуации.

Пока шли приготовления к бою, я направилась к местам, отведенным для Совета. Вбежав туда на огромной скорости, я, не обращая внимания на оклики преподавателей, направилась сразу к Полянскому. Он был единственным человеком, который мог мне сейчас помочь.