Юрий Степанович не ошибся: Олег Зайцев здорово обрадовался, узнав, что делом Гамильтон заинтересовались коллеги из Питерского РУВД. «Лишние руки не помешают», – сказал он, садясь в служебную машину к Шубину. «А еще лучше, если эти руки заберут себе вашего глухаря», – подумал Анатолий, взглянув в хитрющие глаза зеленогорского опера. Накануне они с Олегом договорились о встрече в Зеленогорске, чтобы оттуда вместе отправиться в Ушково.

– Давайте на улицу Мира заедем, – предложил Зайцев. – Надо Патрина захватить. Это местный участковый, он вчера мне позвонил и сказал, что у него кое-что для нас есть.

На улице Мира возле аптеки их дожидался коренастый мужчина чуть за тридцать, одетый в демократичную куртку, купленную явно в Апраксином дворе, и такие же непретенциозные брюки.

– Это опер из Питера, о котором я говорил, – представил Олег Шубина.

– Иван, – протянул участковый руку.

– Анатолий.

Патрин уселся на заднее сиденье и поделился с коллегами результатом своего вчерашнего расследования.

– У меня все никак не выходил из головы один вопрос: почему Марковна в день убийства не слышала, когда к ее соседке пришли гости? В то, что она, по ее словам, спала, я не верю. Днем она никогда не спит – она всегда на посту, а ночью, если у Эммы Львовны оставались гости, Марковна всегда об этом знала. И в силу склочности своего характера она не раз мне жаловалась, что понаехавшие к Гамильтон студенты мешают ей спать, хотя они всегда сидели тихо, как мыши. Давеча зашел я к Марковне, справиться, все ли спокойно. Она сама по себе тетка не злобная, а что кляузы на соседку строчила, так это от нехватки внимания к ее персоне. «Вы женщина одинокая, – говорю, – не надо ли чем помочь?» Я Марковне мусор на помойку отнес – и голос у нее сразу потеплел, она меня чаем угостила. Слово за слово – разговорились мы…

Оказывается, накануне того дня, когда Гамильтон убили, ей позвонил некий Петр из кадастровой службы и предложил практически за бесценок забрать новехонький забор. Забор якобы стоит на ничейном участке. То есть участок не совсем ничейный – там хозяин умер, родственников у него не было, и участок отошел государству. Но пока документы на участок не оформлены, можно забор забрать. Звонивший сказал, что он работает в отделе, который занимается составлением описи имущества на такие вот «ничейные» объекты, и предложил Марковне взаимовыгодную сделку: она получает забор за сущие копейки, а он – эти самые копейки. Петр, добрая душа, даже предложил ей за умеренную плату доставить и установить забор. По его словам, участок находится в Смолячкове, и для начала Марковне нужно было туда съездить, чтобы оценить товар. Марковна – женщина хозяйственная, и новый забор ей не помешал бы, тем более что после недавних баталий с кадастровой службой она лишилась части своего старого забора. Марковна, по рекомендации Петра, с полудня уехала в Смолячково, смотреть забор. Пока туда, пока обратно – так весь день и промоталась. По указанному адресу никакого бесхозного участка она не нашла – там и вообще такого адреса не оказалось. Петр ей своего телефона не оставил и сам больше не звонил. Понятно, что сделка эта незаконная, и поэтому распространяться о ней не следовало. Вот Марковна и помалкивала, а мне вчера случайно проболталась.

В кадастровой службе никакого Петра нет – я проверил. Кто-то специально Марковну из дома выманил, причем этот кто-то знал о ее сломанном заборе и об истории с кадастровой службой.

– Занятно, – произнес Шубин. – А что, Марковна совсем одна живет? И родственников у нее никаких нет?

– Есть у нее племянник. Сам он в Питере живет, к тетке приезжает редко. Говорят, он в Ушкове школу оканчивал, но я в то время там еще не работал. Я видел его пару раз – мужик солидный, представительный, на «мерсе» ездит.

– На «мерсе», говоришь? Что же это он для своей тетки на новый забор не раскошелится?

– Это, конечно, не мое собачье дело, но я как-то слышал от Марковны, что племянник хотел справить ей новый забор и даже заказал его, но она отказалась, узнав, сколько он стоит. По ее мнению, нельзя так беспечно сорить деньгами. Марковна – тетка старой закалки. Знаю таких – они и подаренными им дорогими вещами не пользуются, и деньгами тоже – все в чулок складывают.

Впереди мелькнул знак «Ушково». Машина свернула с шоссе и покатила по ухабам узкой поселковой дороги. В последние дни заметно потеплело, и в Ушково приехали дачники.

– Прибавилось мне головной боли, – посетовал участковый. – В мертвый сезон здесь тишь да благодать – конфетка, а не участок!

Как только они подъехали к даче Эммы Львовны, из-за забора показалась голова бдительной Марковны. Пожилая женщина смерила прибывших настороженным взглядом.

– Ездят и ездят, ездоки, – проворчала она, но ее слова сыщики не услышали – их заглушил надрывный лай Жучки.

– Здорово, Марковна! Что-то ты, мать, нынче не в духе, я смотрю? – поприветствовал ее Иван.

– И тебе не хворать. Что это вы сюда зачастили? Все преступников ловите? Нашли кого-то уже, что ль?

– Нет пока.

– Ну, ищите, – благословила их Марковна. Она взяла ведро и направилась в огород, откуда наилучшим образом просматривался соседский участок.

Зайцев достал из кармана ключи и отворил тяжелую дверь дома Эммы Львовны.

«Хоромы – дай бог каждому», – подумал Шубин, разглядывая обстановку. Сам он жил в коммунальной квартире и дачу имел на шести сотках в непопулярном Синявине.

Светлая, с широченными окнами веранда, просторный холл, кухня – всюду уют и новая мебель; а вот и гостиная – в ней, судя по записям в протоколе, и обнаружили тело хозяйки.

– Как зовут племянника Марковны? – задумчиво спросил Анатолий. – У нас фигурант по одному делу тоже в Ушкове в школе учился.

– Андрей. Андрей Левашов.

– Надо же, какое совпадение, – нервно улыбнулся Шубин, не зная, к добру ли это или нет. – Когда он в последний раз здесь был?

– Я его видел в марте, и то не его самого, а его «мерс» во дворе у Марковны. Наверное, приезжал тетку с праздником поздравить. Об этом лучше у нее самой спросить.