– Настоящая парижанка! – восхитился Архип.

Лена кокетливо улыбнулась, комплимент ей понравился – она давно мечтала о французской столице, но Париж был пока что недосягаем для нее.

Трамваи в этот час шли почти пустые, и они легко добрались до вокзала. Адлеровский поезд уже стоял на платформе, и к нему, навьюченные чемоданами и котомками, направлялись пассажиры. Архип донес сумку Лены до купе и поразился его убранству: мягкие диванчики, бахрома на парчовых занавесках, зеркала и ковровые дорожки. При виде всей этой роскоши у Лены замерло сердце: вот она, настоящая жизнь! За нее не только «Зимнее утро» не жалко отдать, но и все на свете, будь на то ее воля. Что толку от шедевра, пылящегося в кладовке, если жизнь проходит мимо?

Она с сочувствием посмотрела на Калинкина. Он выглядел таким беззащитно-жалким, что у Лены дрогнуло сердце, и она поцеловала его в лоб. Архип засиял и потянулся к ней, чтобы чмокнуть ее в щеку в ответ, но девушка отстранилась – нечего! Вдруг сейчас в купе войдет «Он» – тот самый, с которым они проживут долго и счастливо всю свою жизнь? Что он о ней подумает? Что у нее есть жених, и еще какой! Невзрачный, слишком уж просто одетый… Ни к чему это. И так она слишком благосклонна к Архипу. Ему рядом с ней и пройтись-то счастье! Он и так получил награду сполна, пусть радуется.

– Ну, все. Иди, – заторопила его Лена.

– До отправления еще двадцать минут, – возразил Калинкин. Ему не хотелось прощаться с ней так скоро.

– Я так не могу. Я очень расстроена тем, что мы расстаемся, и так еле сдерживаю слезы, – заявила Лена.

– Хорошо, я все понял. Исчезаю.

Как вовремя все-таки она выпроводила Архипа! Если бы он еще задержался, то испортил бы все дело. Такая мысль посетила Лену, когда в купе вошел ладный, с военной выправкой, хорошо одетый мужчина лет тридцати. Он втащил две объемные сумки и, учтиво поклонившись, поздоровался с ней.

У Лены дрогнуло сердце, и она чуть не захлопала в ладоши от радости: лучшего попутчика трудно было пожелать: галантный красавец, мечта гимназисток! Она тут же представила себе, как они славно поедут вместе, как он будет всю дорогу ее развлекать и в конце пути признается, что никогда еще не встречал такую замечательную девушку, как Лена.

– Ой, какая прелесть! – вскликнула возникшая вдруг в дверях пышнотелая блондинка. – Миша, Соня! Заходите! – Тут же появились ребятишки – девочка и мальчик, шести и семи лет. Они с визгом уселись на полку и принялись радостно болтать ногами, издавая при этом жуткий грохот, когда каблуки их туфель попадали по краю деревянной окантовки полки.

Хорошенькое личико Лены искривилось в гримасе, выражавшей ее отношение к происходящему. Блистательная внешность мужчины словно потускнела прямо на глазах, и интерес к нему у нее сразу же пропал. Лена сложила губки бантиком и отвернулась к окну. Что же это такое! А ведь все так хорошо начиналось: билет на юг, мягкий вагон, приятный попутчик, и вдруг на€ тебе – все мгновенно так резко изменилось. Дама, так вероломно разрушившая ее планы, тем временем бойко раскладывала вещи. Она водрузила объемную авоську со снедью на столик, заняв его полностью. Как поняла Лена из их разговора, мужчина никуда не ехал, он пришел проводить на курорт жену с детьми. Девушка прикинула, что мадам займет только два места. Значит, еще одно место в их купе пока что свободно, и остается надежда на приятную компанию. Быть может, еще войдет в вагон «тот самый» – ее сказочный принц и скрасит ей путешествие. Возможно, он сядет не в Москве, а чуть позже…

Поезд еще не успел тронуться, отец семейства не попрощался и не вышел на перрон, чтобы изобразить с помощью жестов через окно, как он будет скучать, а в купе уже началась трапеза.

– Хочу курочку! И я! – раздались детские голоса. Мамаша уже разворачивала источавшие смесь гастрономических ароматов свертки. Вояж обещал быть увлекательным.

Место Лены было внизу, но дама с семейством попросила уступить его ей. Лена возражать не стала, хоть эта идея ей и не понравилась. Дама расположилась на двух нижних полках, вторая верхняя полка все еще была свободна. Отсутствие соседа для Лены оказалось большим минусом: семейку эту никто не стеснял, и они чувствовали себя очень вольготно. Дама разрешила старшенькому забраться наверх, куда вскоре попросился и второй ребенок. Дети устроили там себе «домик», они визжали, прыгали, лазали то вверх, то вниз. Мамаше это ничуть не мешало, она достала спицы и занялась вязанием.

Одурев от шума, вечером Лена стояла в коридоре и безразлично взирала на пейзаж: мимо проносились поля, овраги, речушки с ручейками, елки, березы, снова елки… Все одно и то же. Скорее бы доехать! Но время ползло, словно сонная муха.

– Скучаете? – произнес ей в затылок тихий мужской голос. – Куда едешь, красавица?

Среднего роста, худощавый, лет тридцати пяти, смоляные волосы, подернутые сединой, блестящие черные глаза.

– Сандро, – представился незнакомец, обнажив в улыбке металлические коронки.

– Елена, – ответила она, повинуясь гипнозу его цыганского взгляда.

– Тетя проснулась! – радостно завопил мальчуган.

Лена не сразу сообразила, что речь идет о ней. Прежде чем открыть глаза, она почувствовала острую боль в висках, тут же ее замутило, к горлу подступила тошнота.

Память возвращала события какими-то клочками, и они складывались в отвратительную картину. Ломоть хлеба, завернутый в газету, сомнительной свежести котлета, сало, луковица, мутная жидкость в замызганном стакане и скверный запах водки. Чернявая физиономия со слащавой ухмылкой нависла над ее лицом. Лена брезгливо поморщилась, но видение не исчезло. Она ощутила мерзкое прикосновение грубых ладоней, отчего ей сделалось дурно. Этого не могло с ней случиться, это сон, ночной кошмар, один из тех, что преследуют ее в последнее время… но внутренний голос противненько уверял ее в обратном. Не вылезая из-под одеяла, Лена пошарила рядом с собой, нащупывая нагрудный мешочек на ленте, в котором она держала деньги. Мешочек оказался на месте, и у Лены отлегло от сердца.