— Им не было известно, куда она могла пойти?

— Нет.

— Кто снял трубку?

— Эва.

— Ее муж был дома?

— Нет, у них же свое хозяйство, он уже ушел работать.

Пер Бергдаль прикурил следующую сигарету, затянулся и закашлялся.

— Что вы сделали после этого?

— Я лег на кровать и стал ломать голову, куда еще она могла пойти. Тут у меня мелькнула мысль: а вдруг она упала, повредила себе что-нибудь и не может встать? Так что я снова отправился на поиски.

— Куда?

— В сторону моря. Туман немного разошелся. Я видел ее следы на песке. Поискал и в лесу тоже, но не нашел. Потом вернулся домой.

Его лицо сморщилось. Он заплакал тихо, беззвучно. Слезы текли по лицу, смешиваясь с соплями, но он не замечал этого. Карин не знала, как поступить. Решила не вмешиваться. Он глотнул воды и снова взял себя в руки. Кнутас продолжил допрос:

— Откуда у вас эти царапины на шее?

— Что-что? А, вот эти… — Пер Бергдаль рассеянно провел рукой по горлу.

— Эти, эти. Похоже, вас кто-то оцарапал, — проговорил Кнутас.

— Дело в том, что вчера у нас была вечеринка. Мы пригласили несколько человек, — собственно, это старые друзья Хелены. Мы ужинали и веселились. Пожалуй, все немного перепили. У меня вообще бывают приступы ревности. В смысле — я иногда просто теряю контроль над собой, и такое случилось вчера вечером. Один из парней стал приставать к Хелене, когда они танцевали.

— В чем это выражалось?

— Ну, он ее лапал… ну, больше, чем это обычно делают в танце. И не один раз. А я был пьян и дико разозлился. Я вывел Хелену из комнаты и высказал ей все, что думаю. Она пришла в ярость. Тоже ведь перебрала. Начала орать на меня и драться — расцарапала меня…

— Что было потом?

— Я ударил ее. Дал ей пощечину, а она убежала в ванную и заперлась там. Раньше я никогда ее пальцем не трогал, — заверил он, жалобно глядя на Кнутаса. — А потом Кристиан вышел со мной разбираться. Тот самый, с которым она танцевала, — я и ему врезал. Дать сдачи он не успел, потому что нас тут же разняли остальные. Потом всё успокоилось, все разъехались.

— И что вы делали после этого?

— Лучшая подруга Хелены, Эмма, и ее муж Улле оставались до последнего. Улле отвел меня в постель и сидел со мной, пока я не отключился. После этого я ничего не помню — помню только, как проснулся сегодня утром.

— Почему вы сразу обо всем этом не рассказали?

— Не знаю.

— Кто был на вечеринке?

— Друзья детства Хелены. Эмма и Улле, как я уже сказал, потом соседи Эва и Рикард, которых Хелена тоже очень давно знает, и еще подруга по имени Беата и ее муж Джон. Они живут в Штатах, так что я раньше с ними не встречался. Ну и еще этот Кристиан, на которого я так разозлился. Он холостяк, и Хелена знает его тоже давно. Думаю, у них что-то было.

— В каком смысле?

— Думаю, у них была интрижка. Хелена это отрицала, но у меня сложилось впечатление, что что-то было.

— А не может так быть, что это все ваша ревность и мнительность?

— Нет, не думаю.

— Вы с Хеленой давно вместе?

— Шесть лет.

— Это немалый срок. Сколько вам лет?

— Тридцать восемь.

— Почему вы не поженились, не завели детей?

— Я давно этого хотел. Хелена сомневалась. Она поздно пошла учиться, ей хотелось поработать, прежде чем обзаводиться семьей. Хотя мы собирались пожениться. Мы уже это обсуждали.

— Вы были не уверены в ней? И поэтому так ревновали?

— Да нет, даже не знаю. С годами это стало проходить. Со мной давно уже ничего подобного не случалось. Вчера меня просто переклинило.

— У нее были конфликты с кем-нибудь здесь, на острове? Вам известны люди, которые могли ее недолюбливать?

— Нет, ее все любили.

— Ей кто-нибудь угрожал?

— Нет.

— Вы общались еще с кем-нибудь здесь, на Готланде, помимо тех, кто был вчера на вечеринке?

— Только с родственниками Хелены. С ее тетей, которая живет в Альве, и с двоюродными сестрами… А так мы проводили время вдвоем. Мы ведь и приехали сюда, чтобы расслабиться, сбросить стресс… и тут такое… — Его голос дрогнул.

Кнутас счел, что нет никаких оснований продолжать, и прервал допрос.

Закончив допрос Пера Бергдаля, Андерс Кнутас, комиссар криминальной полиции, он же начальник криминальной полиции города Висбю, пошел к себе в кабинет, чтобы обдумать ситуацию. Он тяжело опустился на свой старый, вытертый до блеска стул. Этот дубовый стул повсюду следовал за ним, куда бы его ни забросила судьба. Спинка у стула была высокая, а сиденье обито мягкой кожей. Кнутас покрутился немного на стуле, покачался и откинулся на спинку. Стул словно принял с годами форму тела хозяина. На нем ему лучше всего думалось.