— А, это… — сказала она, вынув подвеску, которая висела на цепочки. — Это заклятье Драко, — произнесла она немного смущенно. — Он дал ее мне.

Рон уставился на нее:

— А тебе это не кажется немного странным, — сказал он, — Я имею в виду, если ты ее уронишь, или забудешь где-то, или…

— Рон, — Гермиона сверкнула глазами, — этого никогда не случится. Тем более Дамблдор наложил на нее несколько заклятий, так что она не может ни потеряться, ни быть поврежденной.

Даже если я ее сниму, никто не сможет взять ее кроме меня, Дамблдора и конечно Драко.

— Я думаю, тебе стоит отдать ее Дамблдору, — сказал Рон, оглядывая подвеску с недоверием, — Или ее должен хранить Драко. Неужели он сам не может носить свои собственные гадкие смертоносные штучки?

— Я пыталась отдать ее Дамблдору. Но он сказал, что так хочет Драко. И я не думаю, что ему стоит носить подвеску, напоминающую об ужасных вещах, как его отец, например, — она содрогнулась.

Рон убрал руку с ее шеи и начал спускаться.

— Кстати, я уже тебе говорил, как рад, что ты порвала с Малфоем?

— Всего лишь 6 миллиардов раз, — сказала Гермиона, следуя за ним, — Честно говоря, мне кажется, что ты рад даже больше, чем Гарри.

— У меня есть на то свои причины, — сказал Рон и прежде чем Гермиона успела расспросить его поподробнее, он закричал Джинни, чтобы та поторапливалась, захватив Взрывающийся порошок.

Коричневая сипуха влетела в окно и, вереща, приземлилась на стол напротив Гарри, который сидел в столовой и обедал. К ее левой лапке было привязано два письма, оба скрученные в маленькие тонкие трубочки и перевязанные цветными лентами.

Гарри посмотрел на Малфоя, который сидел напротив и увлеченно о чем-то разговаривал с Флёр Делакур.

— Письма, Малфой, — сказал он.

Драко ухмыльнулся:

— Кинь мне мое, — ответил он.

Гарри отвязал одно из писем и кинул его Малфою. Оба знали, от кого эти письма… Гермиона была известна своей справедливостью. Когда она писала, то всегда обоим: одно письмо Гарри и одно Драко. Письмо Гарри было перевязано красной ленточкой, а Драко — серебряной. Гарри иногда хотелось, чтобы на каждое письмо Драко, она присылала ему два, всего лишь, чтобы обратить на это внимание, но Гермиона так не привыкла. Она была очень щепетильной особой.

Гарри посмотрел, как Драко открыв письмо, и прочитав его, положил в карман, и все это без единой эмоции на лице. Гарри бы дал десяток галлеонов, чтобы увидеть, что в письме, но он скорее умрет, чем сделает это. В конце концов, он доверял Гермионе. Она была его девушкой. Она любила его. Правильно?

Флёр посмотрела сначала на Гарри, потом на Драко своими пронзительно-голубыми глазами.

Гарри знал, что ей почти так же интересно, как и ему, что именно Гермиона написала в письме Драко. Она положила на него глаз, как только они приехали в школу. Увидев его, стоящего рядом с Гарри, она подбежала к ним, воскликнув: «Привет, ’Арри, не познакомишь мениа со свойим другом?»

Гарри познакомил их, и Драко пожал руку Флёр, она отбросила назад свои сияющие серебряные волосы, и лучезарно улыбнулась ему. «Малфой, — сказала Флёр, — Я знаю это имя, оно французское. Ты из французской семьи?» Драко тут же это подтвердил, наверное, его предки действительно были из этой страны.

«В тебе есть кровь вил, правда? — продолжила Флёр, — Во мне тоже. Я уверена, мы родственники, у меня есть братья, очень на тебя похожие. Как только я увидела тебя в холле, то подумала про себя: Какой красивый парень, он должно быть мой родственник!» Она сказала это без малейшей скромности. У нее было такое же самомнение, как и у Драко, которое по мнению Гарри не нуждалось в ее заверениях, что они с Малфоем родственники.

— Похоже, ты ей нравишься, — сказал он Драко, как только Флёр ушла, но тот отрицательно покачал головой.

— У нас обоих есть в роду вилы, мы невосприимчивы к чарам друг друга, — пояснил он, — Я ей нравлюсь только потому, что похож на нее.

Несмотря ни на что, Гарри все же думал, глядя на них, что они нравятся друг другу… Драко редко куда ходил без Флёр эти дни, крутясь вокруг нее на своих каблуках. Это было почти смешно, в конце концов, ему было столько же лет, сколько и Драко, но не так давно Флёр считала его маленьким мальчиком, которого невозможно воспринимать всерьез.

Сова снова вскрикнула, привлекая внимание Гарри. Он взял свое письмо, перевязанное красной ленточкой и нетерпеливо разорвал ленту.

«Любимый Гарри, Я не могу много писать, потому что уезжаю в Лондон, но я пришлю тебе скоро еще письмо с Боровом. У Висли все хорошо. Мистер и миссис Висли уехали на море, провести романтический отпуск, Фред и Джордж в Хогсмиде в своем веселом магазинчике, так что тут только я, Рон и, конечно, Джинни, которая вернулась из Франции и передает тебе привет.