— Итак? Есть интересные новости? — Боровутка, который бешено летал по комнате, после того, как удачно доставил письмо от Гарри, приземлился на тарелку Джинни, расплескав кофе по чистой кухонной скатерти.

— Боров, нет, отстань! — пыталась отогнать она совенка.

Рон поймал птицу в кулак:

— Не надо прыгать в кофе, Боров, — сказал он, улыбаясь маленькой щебечущей сове, — Джинни это не нравится.

— Тебе, небось, тоже не понравится кофе с привкусом совы, — Джинни скорчила гримасу Рону.

Затем она повернулась к Гермионе, которая, опершись подбородком об руку, сидела, мечтательно смотря в пространство.

— Что сказал Гарри, Гермиона? С ним все в порядке?

— Конечно, — ответила Гермиона, — и он передавал тебе привет.

Джинни немного покраснела. Когда она была младше, она была влюблена в Гарри, и от этого остались кое-какие следы. Но несмотря на это, она была искренне рада за Гермиону. Поэтому Герм считала ее очень милой девушкой, к которой невозможно плохо относиться, даже когда та вернулась после года обучения по обмену студентами из Бобатона, прекрасно говоря по-французски, и умея в совершенстве держать себя и общаться, что заставляло Гермиону чувствовать себя… неловко.

— Спасибо, передавай ему привет, когда будешь писать ответ, — сказала Джинни и принялась оттирать кофе, который пролил Боровутка.

Рон изучал свое письмо, которое пришло ему от Гарри.

— Он пишет, Флёр тоже учится там, — сказал он. — По-моему Билл упоминал об этом, но я забыл.

— Билл и Флёр до сих пор вместе? — спросила Гермиона.

Рон пожал плечами:

— Я не знаю, они то ссорятся, то мирятся, трудно сказать. По-моему сейчас они опять в ссоре.

Гермиона нахмурилась. Ей не нравилась думать, что где-то рядом с Гарри ошивается абсолютно свободная Флёр. Или рядом с Драко. Хотя в Драко тоже была кровь вил, так что он, наверное, смог бы отшить ее почище, чем Гарри. А вообще, какое ей дело до того, что делал Гарри, она может быть обаятельнее, чем Флёр.

C головной болью, она поймала второе письмо, которое ей принес Боровутка. Оно было перевязано темно-фиолетовой лентой и на нем было написано под наклоном ее имя, очень знакомой рукой. Когда она его просмотрела, ее рот открылся в удивлении.

— Какая неожиданность! — воскликнула она.

— Что за неожиданность? — спросила Джинни.

— Оно от Виктора Крума, — сказала Гермиона.

Сейчас уже и Рон выглядел озадаченным.

— Он в Лондоне, — сказала Гермиона, — Он хочет встретиться со мной в «Дырявом котле». Он пробудет здесь несколько дней. Пишет, что должен поговорить со мной о чем-то очень важном.

— О, Гарри это понравится, — сказал Рон, ухмыльнувшись.

— Не будь глупцом, Рон, — сказала Гермиона, положив письмо, нахмурясь — Я не видела Виктора уже 2 года. Я слышала, что у него есть девушка.

— А ты уверена, что он не хочет встретиться с тобой, чтобы сказать, что снова любит тебя? — поинтересовался Рон.

— Да, уверена, — ответила Гермиона, по-прежнему хмурясь, — Что ж, я бы не возражала против того, чтобы увидеть Виктора… и Джинни, по-моему ты говорила, что хочешь отправиться за покупками в Лондон… Мы могли бы отправиться вместе.

— Конечно, — сказала Джинни, а Рон быстро добавил:

— А мне нужно по любому на Диагон аллею, чтобы купить необходимые инструменты для моей новой метлы. Мы можем поехать все вместе.

— Хорошо, — сказала Гермиона. — Только позвольте мне сначала быстро написать ответ.

Она побежала наверх, в пристроенную комнату, которую занимала. Висли не уехали из этого дома, когда магазин Фреда и Джорджа оказался весьма прибыльным, они добавили много запасных и дополнительных комнат. И поэтому, сейчас дом выглядел более похожим на кривобокий праздничный торт, чем раньше. Комната Гермионы была новой, и она ей очень нравилась: она была круглая, с окном из цветного стекла, на котором была изображена ласка, спящая на камне в лучах солнца.

Она села за стол, взяла лист бумаги и начала писать: Дорогой Гарри… И остановилась. Она не очень хорошо умела писать любовные письма, но ей хотелось написать что-то более впечатляющее, чем «Дорогой». Особенно, если вокруг него крутилась Флёр. Ей очень хотелось напомнить, чей на самом деле был Гарри. Она попыталась: Милый Гарри, но это опять выглядело глупо. Затем Гермиона написала: «Гарри, моя любовь», но это было уже слишком, она скомкала письмо и бросила на пол. Затем начала снова на новом листке: «Любимый Гарри»…

Что ж, теперь похоже все в порядке. Она быстро написала остаток письма, написала несколько строчек Драко и вылетела из комнаты, чуть не столкнувшись с Роном на ступеньках.

— Эй, Гермиона, помедленней!

— Рон, можно мне позаимствовать Борова? — быстро спросила она. — Ой, прости, я наступила тебе на ногу, добавила она с опозданием.

— Я только что отослал Борова с письмом Фреду и Джорджу. Но ты можешь взять мамину сову.

Что это, — сказал Рон и коснулся места, где заканчивался воротник ее рубашки. Гермиона поняла, что Рон имеет в виду цепочку, которую она носила вокруг шеи. — Ты обычно не носишь украшения.