— Возьми свою плату, — сказал он.

Демон поднял свою омерзительную руку и согнул свои длинные пальцы. Затем, подобно боксерскому удару сквозь непрочную картонную стену, демон погрузил свою руку в грудь Драко.

Наступила мучительная боль, его обуревал ужас — но все это продолжалась мгновение. Драко закричал, и демон вытащил руку, в которой держал что-то своими пальцами, сквозь кожу которых были видны вены. То, что он держал слабо сияло и мерцало, подобно слабому огню свечи.

Демон улыбнулся. Показавшиеся при этом клыки были длинными и острыми.

— Меч твой, — сказал он. — Преисподняя удовлетворена.

— Малфой! Малфой! Проснись!

Кто-то держал его за плечо и тряс. Он отвернулся и закрыл лицо руками. Он все ещё слышал чейто крик. Кто-то схватил его руки, пытаясь убрать их с его лица.

— Проснись! — произнес голос в отчаянии. — Малфой, пожалуйста.

Он открыл глаза. Крик прекратился, и неожиданно наступила блаженная тишина. Это я кричал, понял Драко. Это был я.

В комнате было темно. Только серебряный свет луны струился через окно и освещал девочку, находящуюся перед ним, удивленную, с темными глазами и длинными, вьющимися волосами. В полумраке она выглядела как…

— Гермиона? — спросил еще сонный Драко.

— Нет, это Джинни.

Он медленно убрал с лица руки. — Конечно, — сказал он, — ты не она, она зовет меня по имени.

Он моргнул и уставился на нее: — Что ты здесь делаешь?

— Что я здесь делаю? — переспросила раздражительно Джинни. — Ты кричал как ненормальный, вот что я здесь делаю. Я думала, что кто-то тебя убивает. Посмотри где ты, Малфой.

Драко сел и удивленно огляделся. Он наполовину был на полу на скомканной простыне. Он не помнил, как упал с кровати, но и крика он также не помнил. Он помнил только свой сон. Он порывисто вздохнул, вспоминая ту боль, руку демона в своей груди. Жар. Меч.

Когда Джинни снова заговорила, ее голос звучал взволнованно: — Малфой….

— Что?

— У тебя течет кровь.

Он испуганно посмотрел вниз и увидел на рубашке, в районе сердца, растекающееся красное пятно, уже ставшее размером с обеденную тарелку. Драко приложил руку к пятну, и его пальцы окрасились в красный. Это была свежая кровь. Он посмотрел на Джинни.

— Приведи Гарри, — хрипло сказал он. Джинни поднялась на ноги и повернулась к двери. На пол пути Драко крикнул: — Стой!

Она повернулась к нему. Он снял с себя рубашку и смотрел на свою грудь, которая была немного бледнее, чем остальная его кожа под светом луны. На ней не было никакой раны.

— Неважно, — произнес он, — кажется, со мной все в порядке.

— Это была… не твоя кровь? — спросила она в замешательстве.

Он посмотрел на Джинни, и свет луны отразился в его, казалось, серебряных глазах: — Я не знаю, но, кажется, у меня есть идея и мне она не нравится.

— Это связано с твоим ночным кошмаром?

— Да, — сказал он, качая головой, — в смысле, нет. В смысле, я не уверен, что это был кошмар.

Думаю, это было воспоминание, сцена из жизни, или иллюзия. Либо это было воспоминание в иллюзии. Это возможно?

Джинни чувствовала, как ее глаза раскрывались от реакции на услышанное:

— Надо позвать Гарри.

Но Драко покачал головой.

— Не беспокой Поттера, — сказал он. — Просто посиди здесь со мной минутку.

Джинни колебалась. Было очень трудно понять выражение лица Драко. В темноте его глаза отражали свет подобно глазам кошки. Она медленно подошла к нему и села рядом с ним на одеяло.

Но она не хотела смотреть на него, потому что он был без рубашки, и от этого у нее возникало странное чувство, поэтому она уставилась на ночник и произнесла первое, что пришло ей в голову: — Болит?

— Когда я спал, болело, — ответил он. — Но уже нет.

Он посмотрел на свою рубашку, на которой было большое пятно красного цвета. Его руки также были в крови. Джинни с любопытством посмотрела на него — что-то было в нем странное. Его руки были похожи на руки Гарри: та же форма, такие же ногти, те же длинные пальцы и выпирающие суставы. Она довольно насмотрелась на руки Гарри, и хорошо их помнила. Она их знала досконально. Только шрамы добавили необычности. Джинни потянулась и тронула его шрам на левой ладони: — Откуда это у тебя и Гарри?

Драко посмотрел на нее:

— Рон тебе не сказал?

Она покачала отрицательно головой. Драко снова посмотрел на рубашку.

— Неприятность с острым краем колоды карт, — сказал он. — Мы не особо любим вспоминать это. Слишком больно.

Джинни изменилась в лице:

— Знаешь, какая вещь меня больше всего бесит в тебе, Малфой?

Он взглянул на нее и ухмыльнулся.

— Я в шоке, — сказал он, — в шоке потому, что есть только одна вещь, которая тебя бесит во мне. Я думал, что у тебя есть список того, чего ты во мне ненавидишь, возможно, даже пронумерованный.