Мы прошли через металлоискатель.

– Помни, – наставлял он. – Бергсон тебя не любит.

– Это легко понять, – согласился я. – Ведь я – тот человек, которым он всегда мечтал стать. Умный, красивый, сильный. И увидев меня, твой босс сразу ощущает свое ничтожество. А потом он запирается в туалете, долго тихонько плачет и пытается утопиться в унитазе.

Мы поднялись на шестой этаж.

Люди сновали туда-сюда, с важным видом и кипами бумажек в руках. Мэддокс с усмешкой наблюдал за мной.

Он явно гордился своим термитником.

– И что скажешь?

– Паразиты! – воскликнул я, распахнув руки.

Люди стали на нас оглядываться.

– Мир не знает большего паразита, чем Управление по борьбе с наркотиками.

Мэддокс скрипнул зубами.

– Мы тут важную работу делаем, между прочим. Знаешь, сколько людей гибнет от наркотиков каждый день? А мы хотим это остановить.

– Хотите уже сто лет, – согласился я. – И остановили?

Мэддокс нахмурился.

– Мы делаем все, что можем.

– Вот именно, – я кивнул. – Вы ничего не можете. Бегаете по улицам. Ловите мелких, обдолбанных наркодилеров. То там, то здесь чего-нибудь конфискуете. Но в целом ничего не меняется. Наркотики как были, так и остались. И будут всегда. А вы здесь месите грязь на одном месте, и вручаете друг другу медальки.

– А ты что предлагаешь? – набычился Мэддокс. – Взять и пустить все на самотек?

– Легализация, – сказал я. – Самый простой и самый эффективный способ борьбы с наркотиками. Первое. Сколько людей умирают в день, из-за некачественной дури? Цифры ты знаешь лучше меня. Но если за всем будет следить государство…

– Так проще их запретить.

– А ты Солнцу прикажи не вставать на небе. Нельзя остановить наркотики. Ибо они – в природе людей. А вы здесь лишь теряете время. Вот тебе и вторая причина.

Я обвел рукой залу.

– Деньги! До черта денег, и человеко-часов уходит в год на борьбу с наркотиками. А на настоящие преступления у вас не хватает времени.

– Какие, например?

– Торговля людьми. Детская проституция. Рабство. Это есть во всех крупных городах, от Москвы до Бостона. А что делаете вы? Ничего. У вас нет ни времени, ни сил, чтобы реальных людей спасать. Вы просто бегаете по подворотням, и гоняете дилеров, – а те лишь переходят с места на место, да крутят вам дули под нос.

Мэддокс насупился.

Но он-то хорошо знал, что в этом я прав.

– А третье? – спросил он.

– Самое важное. Доходы. Торговля наркотиками может приносить прибыль от тысячи процентов и выше. Небывалые суммы. Куда они идут? На укрепление мафии. Террористов. Работорговцев. А теперь представь, что дурь легализовали. И с ее дохода будут платить налоги.

Я пожал плечами.

– Школы. Больницы. Образовательные программы. Только представь, сколько денег – каждый день! – уходит в карманы наркоторговцев. Сколько больных детей можно будет спасти. И в том числе, – тех самых наркоманов, о которых вы так, якобы, заботитесь.

– Не прав ты, – ответил Мэддокс. – Вот ведь не могу объяснить почему, но неправ.

– Конечно, – согласился я. – Легализация наркотиков – это забота о реальных людях. Это тяжело, трудно и скучно для государства. А вот борьба с наркотиками, – это выгодно для всех. Укрепляем силовые структуры. Люди карьеры делают. Что станет с нашими тюрьмами? А ведь тюрьма – большой источник дохода.

– Нельзя разрешить наркотики, – Мэддокс взорвался. – Ну ты представь только. Такого ж никогда не было. Это просто немыслимо.

– Ну конечно, было, – отмахнулся я. – Когда ввели сухой закон, – люди что, перестали пить? Нет. Просто мафия и чиновники потуже набивали карманы. А люди дохли, как вши, от паленого виски. То-то торжество правосудия! А потом сухой закон отменили. И что случилось, дружок? Мир рухнул? Звезды погасли? Нет. Родился мир, который ты знаешь. Легализуют наркотики, – и тысячи проблем решатся.

Мэддокс покачал головой.

– Лучше уж держи мысли при себе, – сказал он. – У нас умников не любят.

– Это точно, – согласился я.

Том Бергсон был невысоким, полным, и руки у него все время потели. Он всегда одевался плохо, – а лысина словно шла в комплект к мятому костюму.

Зам еще не оставил надежды стать директором DEA, хотя с каждым годом та становилась все призрачней.

– Садитесь, – пригласил он.

– Зачем позвали меня? – спросил я, устроившись в кресле.

Бергсон глянул на Мэддокса.

– Он всегда такой?

Агент хмыкнул.

– Это он еще не проснулся, сэр.