– Ладно, – сказал Бергсон. – Наши эксперты расшифровали файлы Вацлава Бенича. Вы правильно сделали, что сразу же пришли к нам.

«Сразу ли?» – мелькнуло во взгляде Мэддокса.

+ – Что вы нашли в компьютере? – спросил я.

– Информацию. Досье на тех, кто занимается нелегальной торговлей артефактами. Диего Анонио Торрес. Драгон Ковач. Айвен Саттон. Борис Смольный. Многого мы даже не знали.

– Деранторы умнее вас, да?

Бертон нахмурился.

– Мы больше не можем полагаться на охрану Рубежа и ооновских миротворцев. Нам нужны там глаза и уши…

– Мозги и яйца вам тоже не помешают, – заметил я. – Но у чиновников с этим туго.

– Не перегибай, – негромко напомнил Мэддокс.

– А я вообще-то и не напрашивался сюда. Если хотите, могу уйти. И, в качестве жеста доброй воли, по пути даже не плюну в ваш кофе.

– Дело в следующем, – сказал Бергсон. – Мы хорошо сотрудничали с вами раньше. Моему начальству не нравятся ваши методы, зато им нравятся результаты. Мы не просим от вас ничего особенно сложного. Только отчет.

Он постучал по папке карандашом.

– Вы проверить данные Деранторов. Кто торгует артефактами в Зоне? Какие базы, перевалочные пути они используют? Кто бы согласился с нами сотрудничать? Только информация.

Бергсон поднялся.

– Агент Мэддокс сообщит вам подробности.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Явно хотел что-то сказать, – но понимал, что не сможет остановиться.

Я подождал, пока дверь за ним закрылась.

– А теперь расскажи мне правду, приятель, – произнес я. – Просто информация… Когда люди вроде Бергсона ввели войска во Вьетнам, они тоже говорили про «просто». Теперь скажи, что им нужно на самом деле.

– Не знаю, – Мэддокс покачал головой.

– Хорошо, тогда я скажу. Твой босс хочет втянуть меня во что-то очень, очень поганое. Подождет, пока я окажусь в Зоне. А потом расскажет, в чем дело.

Мэддокс хмыкнул.

– Вижу, ты хорошо знаешь Бергсона. А значит, должен понять, что мне он тоже ничего не рассказывает. В Зоне творится что-то паскудное… Мы получаем шифрованные донесения. Сам я их не видел, – они только для Бергсона. Но сразу видно, дело очень плохо.

Он поднялся, и подал мне руку.

– Ты же знаешь, что всегда можешь отказаться.

Я знал, что не могу.

– Осталось самое сложное.

Оксана и Ричард поднялись по краю холма.

Вдоль тропы стояли кресты, из дуба-мутанта, – он рос по краям решетчатых аномалий. На них были распяты мертвые люди.

– Кто это? – спросил Ричард.

– Сталкеры. Рылись на землях Оррима Молота. Бандиты такого не позволяют.

Они подошли ближе.

– Раньше сложно было представить, что Зона кому-то может принадлежать, – бросил Ричард.

Один из сталкеров еще был жив; глаза его открылись, и он с мольбой посмотрел на спутников.

– О слава богу, – прошептал он. – Люди, живые люди… Прошу, освободите меня.

Тело его дергалось, лицо искривилось в мольбе.

– Не бросайте меня, пожалуйста… Я так хочу вернуться домой.

Ричард смотрел на него, не в силах пошевелиться.

– Пошли, – резко бросила девушка.

– Нет! – взмолился сталкер. – Не оставляйте меня. Здесь…

Его передернуло.

– Вы не знаете, что творится здесь по ночам. Мне страшно. До утра я не доживу. Прошу, освободите меня!

Ричард шагнул к нему.

– Детей у меня двое, – сбивчиво говорил сталкер. – Сын и доченька. Четыре года всего. Машенька…

Нижняя челюсть у него отвалилась, и гной потек по груди.

Глухой, бешеный рык вырвался из груди полу-зомби. Говорить он больше не мог; стал дергаться, и с ненавистью глядеть на Ричарда и Оксану.

Юноша вытащил пистолет.

– Нельзя его так оставлять.

Тайпан схватила Ричарда за руку.

– Что это ты задумал? – нахмурившись, спросила она. – Убить его?

– Да.

Ричард не мог отвести взгляд от сталкера.

– Никто не должен так мучиться.

Оксана встала между ним и зомби.

– А кто тебе сказал, что он мучится? Кто ты – судья? Господь? чтобы решать, когда ему умереть? Он жив, и может, ему так нравится.

– Но это же не жизнь! – возмутился Ричард.

– А он тебе об этом сказал? Просил его убивать?

Юноша не нашелся, что ответить.

– Пошли, – сказала Оксана, увлекая его прочь. – Нельзя вмешиваться в то, чего мы не понимаем.