Прошло не больше минуты. Но ноги и руки налились свинцом, страшная усталость едва не потушила сознание. Птиц двигался все медленнее. Неуклюже отшатывался, спотыкался, хрипел. Чуть не упал, когда Бирон со всего маха ударил грудью. Отмахнулся кулаком и попал в голову. Воин рассерженно взревел, размашисто рубанул. Промазал лишь на палец. Но тяжесть клинка и инерция развернули, заставили провалиться. И послушник воспользовался ситуацией. С коротким выдохом-криком воткнул меч в подмышечную впадину. Услышал треск, сразу разорвал дистанцию…

Рыцарь тяжеловесно рухнул на колено. Склонил голову и снял шлем. Обнажилось широкое лицо. Черты грубые, словно слепленные наспех: бесформенный нос, толстые щеки, побитые оспой, тяжелый подбородок и низкий лоб. С мокрых волос ударил столб пара, по короткой бороде скатились капельки пота. Птиц удивленно моргнул, заметил алое на панцире Бирона. Пара струек крови быстро сбежала на землю, растворилась в небольшой лужице. Клинок таки пробил кольчугу, достал плоть…

Последовали редкие аплодисменты. Слуги подхватили рыцаря под руки. Помогли подняться и потащили прочь. Но перед самым уходом послушник подметил очевидную странность. Во взоре Бирона отразились неподдельное облегчение и радость. Будто сам факт поражения являлся весьма желанным.

— Победа достается сэру Птицу де Лоранжу! — взвизгнул герольд, указав рукой на послушника. — Сэр Бирон де Франк сражался доблестно и честно!..

Подошли нищий и барон. Леке начал заученно сыпать комплиментами и хвалами. Но бродяга жестом оборвал словоизлияния, что вызвало недовольство придворного. Рыкнул нечто нелицеприятное, мотнул головой. Ирис нахмурился. Но поклонился, скрылся среди суетящейся челяди. Лохматый отдал хорька послушнику и положил рюкзак у ног.

— Что ты ему сказал? — спросил парень.

— Попросил сходить за вином, — легкомысленно ответил бродяга. — И избавить нас от придворного словоблудия.

— Он вызовет тебя на поединок, — простонал Птиц.

— Нет, — спокойно произнес безумец, быстро глянув в спину удаляющемуся барону. — Трус. Скорее, попытается подсыпать яда. Да и то вряд ли…

Нищий с наслаждением потянулся и лениво зевнул. Посмотрел на помост, нахально подмигнул принцессе и выпятил грудь. Вот, мол, какой я сильный и могучий. Любуйся. А если захочешь взять в принцы, я рядом…

— Как прошел бой? — шепотом спросил Ирн.

— Хорошо, — проворчал Лохматый. Перестал корчить из себя героя, ободряюще похлопал парня по плечу. — Из тебя выйдет толк. Пару лет в армии любого королевства — и получится неплохой воин. Есть реакция, скорость. Силенок маловато, но дело наживное…

— Иди к Мрону! — прохрипел Ирн. Выпрямил спину и с бешенством посмотрел на бродягу: — Я послушник! Мое дело помогать и лечить, а не убивать!..

— Ты слишком плохо знаешь собратьев по вере, — хмыкнул нищий. Тут же запнулся и добавил гораздо тише: — Хотя неважно. Сейчас моя очередь получать по голове.

— Желаю удачи! — с едким сарказмом напутствовал Ирн. — А еще — чтобы из тебя выбили дурь…

— Сомнительно, — парировал нищий с улыбкой. Махнул рукой на прощанье, ступил на ристалище. — Многие пытались. Но вот незадача, устают быстро.

Минуты три Птиц сидел и тупо смотрел перед собой.

Тело еще трясло после сражения с Бироном. От усталости, от запоздалого испуга и злости. Но затем пришли мысли… путаные, порой сумасбродные. Перед взором заскользили короткие образы-вспышки прошедшего боя, мозг разогрелся подобно печке.

«А ведь верно! — подумал Ирн. — Франк чересчур неуклюже и бестолково размахивал клинком. Хотел проиграть? Но зачем? Логично предположить, что не желал оказаться победителем и супругом Жосслин. Хм… Причин могло быть много. Возможно, Бирон просто хотел попробовать силы в турнире. А когда начал выигрывать, вдруг осознал… Девушка-то не красавица. Дурнушка, если начистоту. Понятно, королю надо кому-то сплавить дочь, найти приличного зятя. Но что, если Франка не интересуют деньги? Или уже есть любимая женщина?… Правдоподобно».

Скрежет стали вырвал послушника из раздумий. В сгустившемся тумане, будто в молоке, двигались две массивные тени. Плавно перетекали с места на место. Стремительно сближались и так же быстро разлетались. Во мгле сверкали серые молнии, звенело и скрежетало железо. Противник Лохматого оказался прямой противоположностью Бирона. Худощавый и быстрый, ловкий, как змея. Атаковал коварно, с неожиданных направлений. Вертелся волчком, бил кулаками, лягался. Однако бродягу умение противника ничуть не смущало. Нищий спокойно парировал, четко и правильно уклонялся. И отвечал сам — скупо, расчетливо, мощно. Мечи жалобно стонали, с лезвий сыпались злые искры. Понять, кто выигрывает, не представлялось возможным.