Птиц поморщился, хотел осадить спутника. Но тут заметил движение у королевского трона, насторожился. Гоблин собственной персоной!.. Вот кто может знать, что тут происходит. Еще на турнире поведение уродца показалось странным. Груст явно намекал, а путники остались глухи к завуалированному предостережению. Что, если поговорить с карликом наедине? Возможно, часть головоломки разгадается…

Шут покрутился рядом со столом. Состроил унылую физиономию и принялся нарочито внимательно осматривать колпак. Тут же бросил быстрый взгляд на портьеру в углу. По мордочке скользнули тусклые отблески заходящего солнца. Видимо, пелена тумана все же развеялась. Но утешения от этого было мало, ночь не за горами… Груст напрягся и помрачнел, забеспокоился. Что-то невнятно ответил на фразу короля, танцующей походкой двинулся через зал. На середине остановился и сделал вид, будто развлекает компанию придворных. Но потом еще раз взглянул на зашторенные окна, сжал кулачки и покивал головой каким-то своим мыслям.

«Что ты задумал, дорогой? — мысленно удивился послушник. — Ночи боишься, решил спрятаться в укромной норке? Или есть иные причины?… Нет-нет, не сбежишь. Мне с тобой надо потолковать начистоту!.. Хм… Но как, чтобы без подозрений?…»

Послушник мельком глянул на Лохматого. В мозгу возникла шальная мысль, соткался план. Мрон! Поймет или нет? Подыграет ли?… Ирн дождался очередной сальной шуточки, взрыва утробного хохота. Напрягся и отвернулся, уставившись в тарелку. Презрительно скривился, тихо без выражения произнес:

— Свинья…

— Вепрь! — засмеялся бродяга, услыхав фразу. Сыто икнул, вытер губы.

— Вепрь — благородное животное, — парировал Ирн.

— А я и есть… ага, благородный, — с гордостью произнес нищий. С хрустом поскреб подбородок, потрогал золоченый пояс- Рыцарственный!

— Из тебя рыцарь, как из меня боевой маг, — процедил послушник. — Как ты можешь вести себя так низко?

— А что? — хмыкнул Лохматый. Откинулся на спинку кресла, принялся ковыряться в зубах. — Стал принцем, сразу манеры появились? Хы-ы-ы… А мне, как простому бедному рыцарю, можно. И вообще, я проголодался.

— Мрон! — воскликнул послушник. — Не понимаю… Почему я путешествую с тобой? Почему не послал к демонам сразу же?…

— Очень просто, — ответил нищий. — Ты подсознательно тянешься к знакомому. К тому же по сравнению со мной ты белый и пушистый, что не может не льстить твоему самолюбию.

Бродяга осклабился, по-идиотски оттопырил нижнюю губу. Покатал вино на языке, громко причмокнул. Птиц изобразил на лице холодное безразличие. Медленно встал из-за стола, подхватил мешок.

— Эй, ты куда собрался? — возмутился Лохматый, покачал кубком. — А вино? Напиток богов! Никогда в жизни не пил слаще и ароматнее!.. Неужели оставишь мне?

— На здоровье, — процедил послушник. — Упивайся хоть до поросячьего визга. Тебе можно, уже нашел оправдание.

— А компания? — воскликнул нищий. Пьяно повел головой и капризно надул губы. — Я хочу компанию! Пить одному неприлично.

— Тут воняет, — отрубил Птиц. Резко развернулся, с видом оскорбленного достоинства отошел от стола и двинулся в глубь зала. Остановился в тени у крайней колонны, принялся разглядывать портреты на стенах. Но минуты через две быстро стрельнул глазами в сторону стола, незаметно перевел дух.

Слава богам, комбинация удалась! Внимание аристократов переключилось на Лохматого. Нищий откинулся в кресле, поглощал вино и нахально приставал к соседке — белобрысой девице с длинным носом. Девушка поморщилась, незаметно отодвинулась к соседу слева. Тот метнул на бродягу грозный взгляд, погладил рукоять кинжала. Но открыто протестовать не решился…

Шут нашелся там, где пребывал и ранее. Гоблин старательно гримасничал, приплясывал и звенел бубенцами. Но то и дело поглядывал в сторону стены, тревожно щурился. Сквозь дурашливое веселье прорывалось угрюмое ожидание чего-то нехорошего. Карлик нацелился на стену и незаметно перемещался. Там, скорее всего, один из тайных лазов. Но зачем понадобилось скрываться посреди пира?…

— Однощитовые рыцари порой непереносимы. Не так ли, сэр Птиц? — послышался знакомый вкрадчивый голос.

— Вы правы, барон, — пробормотал Ирн. Мысленно выругался: «Вот гад! Подкрался совершенно незаметно!» Но парень скрыл раздражение, преувеличенно медленно повернулся. — Таких нельзя пускать ни в одно приличное общество.

— О да! — с жаром подхватил Ирис, тонко улыбнувшись. — Отсутствие благородных предков есть изъян. Ни воспитания, ни привитых с детства манер и принципов.

— Хотя многие простые рыцари становятся основателями родов, — максимально вежливо сказал Птиц. — Взять хотя бы Ховарда Мерга, первого герцога Мгевора. Ведь согласно истории долгое время его сиятельство ходил в наемниках, был ландскнехтом графа Герангского. Но постепенно разбогател, собрал лучших воинов. И буквально за неделю подчинил десяток баронств.

— Вы правы, — улыбнулся Леке- Я сам видел, как вырождаются благородные фамилии. Отпрыски мельчают, становятся хилыми и слабыми. Но все-таки склонен не согласиться. Рыцарство — не только грубая сила, а еще и мысли, поступки. Варвар, что вчера надел шпоры и пояс, никогда не поймет, почему нельзя предавать сюзерена и зачем защищать простолюдинов. Не поймет, что быть рыцарем и господином — не привилегия, а долг и обязанность… Скажите, как получилось, что благородный рыцарь путешествует со столь неотесанным мужиком? Я слышал, вы прибыли вместе.