Решено было выступить этой же ночью. Если можно так сказать, я попал сразу с корабля на бал.

Меня не могло остановить ни то, что я регент Анатолии, ни все мои обязательства перед наследником, — здесь, рядом с Мастендольфом я был настоящим гартулийцем и считал своим долгом ему помочь.

Дождавшись людей, которые тайно собирались отовсюду, и, насчитав четыре сотни бойцов, мы выступили в поход.

В полнейшей темноте наш отряд приближался к хорошо знакомому мне замку. Могу представить, что творилось в душе у Мастендольфа, ведь это было его родовое гнездо, занятое ворами. В его гордо поднятой голове, мрачном взгляде читалась решимость вернуть утраченное и наказать преступников.

— Возьмем его с налета, Сэтиоун не ожидает нападения, — кричал мне барон, — а я-то знаю свой замок лучше некуда. Есть способ проникнуть и открыть ворота. В стене мне известно такое место, про которое не знает этот идиот. Если подниматься там, то стража ничего не заметит.

— Ну что, Льен, не хочешь полазить по стенам, вспомнить детство?! — засмеялся Аньян.

— Нет спасибо, дружище, я нынче отяжелел. Изображать ящерицу — это не серьезно!

Мы весело поддевали друг друга, но оба знали, как все опасно. Барон отговорил меня от участия в этом безумстве.

— Аньян и его товарищи долго тренировались на скалах, прежде, чем лезть туда, — сказал он.

Четверо бойцов поднимались по отвесной стене. Я, затаив дыхание, следил за ними. Аньян и три молодых воина вскарабкались на стену замка и по веревкам соскользнули на другую сторону.

Все были готовы к атаке и с нетерпением ждали, не сомневаясь в успехе его действий. Через десяток минут ворота отворились.

С противоположной стороны нам улыбался Аньян, его лицо было испачкано чужой кровью — он вытирал его тыльной стороной перчатки. От него исходила легкая счастливая энергетика, как от человека, который получил долгожданную возможность заняться любимым делом.

Мы ворвались на площадь и направились к входу в замок. Убив стражу, заполнили здание изнутри, убивая всех его

жителей и защитников. Я поднялся на верхний этаж по узкой лестнице, попутно уничтожая обитателей замка. Так я добрался до верхнего этажа. Из комнаты вывалил человек в ночной рубахе, и с оружием в руке.

— А вот и ты, Жарра! — проревел кто-то мне в лицо, — пожаловал за ударом моего меча? Он давно хочет вспороть твое брюхо.

Передо мной стоял человек, я узнал его не сразу — слишком много времени прошло. Но где-то я уже видел эти бешеные глаза без всякого выражения, это тупое лицо…выскочку с манерами мясника.

— Сэтиоун!

С негодяем занявшим без всякого права дом барона у меня однажды едва не состоялся поединок из-за Нэллы, очаровательной девушки, поддавшейся чарам волшебницы и ставшей впоследствии жрицей Лунной горы. Я был слишком молод, когда случилась ссора с ее ревнивым женихом, и не мог достойно ответить на его вызов. Меня взял под свое покровительство барон Мастендольф. Сейчас наши пути опять пересеклись. Похоже, он меня не забыл. Его переполняла слепая ярость.

— Ну что, мерзкий щенок, наконец, я с тобой поквитаюсь! — прорычал этот тип.

(Назвать меня щенком теперь было с его стороны…неосмотрительно и глупо!)

— Я с радостью проучу тебя, грубиян! — засмеялся я. — Учить людей хорошим манерам в последнее время — стало моим постоянным занятием. Слишком много я встречаю тупых ослов вроде тебя! Скучно, но что поделать!

Сэтиоун выпучил глаза и завопил:

— Ааааа! — это был единственный звук, который подсказал Сэтиоуну его жалкий мозг. Пользоваться разумной речью он был не способен.

Драться с ним долго не пришлось. Я быстро вспорол ему живот. Убив наглеца, я в каком-то смысле был очень доволен — все-таки, долг чести оставался за мной со времен моей юности. Теперь мы в расчете.

Меньше часа нам хватило на штурм. Довольный барон, выкинув в окно пожитки Сэтиоуна, занял свое любимое место у камина в большом зале. Справедливость в данном случае восторжествовала.

После того, как я принял участие в захвате замка Хэф, я подумал о том, что мне следовало бы вернуться в Намерию.

Отметив нашу победу вместе с друзьями, исполненными энтузиазма от первой значительной победы, я их покинул. Следовало поспешить. Между городом Хэф и Намерией мне пришлось заночевать на постоялом дворе. Что бы там ни было, я чувствовал удовлетворение из-за того, что сделал. Теперь перевес сил в пользу Собак. Граф Тиженд тоже не сидел, сложа руки. Пока мы отвоевывали Хэв, он имел серьезное столкновение с людьми Сердока. Мне позже стало известно, что Сердоку досталось в эту ночь от людей Тиженда. Сам граф едва избежал гибели.