— Куда вы теперь? — спросил Бочкарев.

— Не знаю. Собираемся пробиться во Францию, а оттуда домой. Не может же такого быть, что ничего от Нью-Йорка не осталось?! — Офицер мрачно махнул рукой. — А вы куда?

— На восток.

Американец по-свойски, словно они были знакомы давным-давно, протянул руку для пожатия.

— Удачи вам. Вам, мисс, тоже. И храни всех нас Бог в этом аду.

Он скомандовал своим и все вместе они быстро пошли дальше в лес. Минута – и пропал последний звук от ломающихся веток, Бочкарев и Сигрун остались стоять одни среди деревьев, в тишине и безмолвии апрельского леса.

— Ты молодец, — сказала девушка, подходя к Бочкареву и прикасаясь рукой к его распухшей губе, на которой уже засохла кровь. — Ловко как все придумал!

Транспарант вспыхнул, погас и снова засветился ровным желтым светом. Черные буквы на таком фоне видны особенно хорошо: «Внимание! Приготовится!»

Бочкарев соскочил с кресла одновременно с Сигрун. Затем они посмотрели друг на друга. Капитан поднес руку к губе и отдернул – та напухла и саднила.

— Это было на самом деле, остались следы крови. Погоди, сейчас узнаем.

Девушка кинулась к своему креслу, подняла тонкий гибкий ус микрофона, но голос, гулкий и искаженный, уже разнесся по камере, опережая все вопросы.

— Операторы, просим занять свои места. Предстоит следующее включение «Колокола».

Видимо, кто-то из операторов спросил, потому что голос после короткой паузы стал объяснять:

— Нет, нет, данное Изменение не может быть зафиксировано. Хотя бы потому, что в нем очень сильны неосознанные ожидания нации. А вам, профессор, следовало бы знать, что это влияние способно сильно дестабилизировать реальность. Кстати, да ведь это же вы и доказали!

Голос замолчал, слушая невидимого собеседника, а затем заговорил вновь.

— Нет, я считаю, Берлин информировать не нужно. Тем более, что фюрер категорически против использования У-бомб на европейском театре военных действий. Что вы ему преподнесете: серию ударов в Померании, Генерал-губернаторстве и Лотарингии, как мы увидели только что?

— Сколько всего операторов? — спросил Бочкарев, возвращаясь в кресло.

— Больше десяти. Но это в главном контуре. Сколько во вспомогательных – не знаю. И еще наблюдатели, они тоже погружены в изменение.

— Ну хорошо, — не унимался голос, донимаемый кем-то, — если вы настаиваете, мы проведем обычную процедуру. Но учтите, это опять займет время. И к тому же, Изменение очень близко к нашему Универсуму, поэтому нереализованные возможности нашего перетекут в него и общая картина со временем изменится. Если вообще, мы преодолеем порог стабильности. Ведь мы видели в наших экспериментах, что главенствующая реальность очень устойчива и при недостаточно малых возмущениях стремится вернуться в прежнее состояние.

— Они все время так полемизируют, — сообщила Сигрун, подходя к Бочкареву и осматривая его лицо. — Не слушай, надоело!

Но Бочкареву, наоборот, очень хотелось слушать и запоминать.

— Я испугалась, — доверчиво произнесла Сигрун и снова коснулась рукой его щеки.

Мягкое нежное прикосновение, которое заставило капитана встрепенуться и посмотреть девушке в глаза.

— Еще чуть-чуть и они расстреляли бы нас. По настоящему. Понимаешь?

Она смотрела ему в глаза осторожно и с ожиданием, словно искала во взгляде, в выражении лица что-то крайне необходимое и важное. А затем Сигрун положила руки Бочкареву на плечо, привстала на цыпочки, коснулась его губ своими и замерла.

Отстраниться их заставил только скрежет двери. В каморку влетел прежний помощник, сунул в руки листы с отпечатанным типографским текстом и графами, авторучки, не требующие чернил. Затем он увидел ссадины на лице Бочкарева.

— Господин лейтенант, вы ранены?

— Пустяки.

— Нет-нет, Берхард, это вовсе не пустяки.

— Фройлян права, нужен компресс, Погодите, я сейчас все устрою, вы пока заполняйте формуляры.

Он выскочил за дверь, а они, разложив на коленах листы, принялись записывать впечатления, время по наручным часам, случившиеся события, фамилии встреченных людей – в точном соответствии с написанными мелкими буквами предупреждением «Внимание! Заполнять каждую графу. Совершенно секретно по заполнении».

Через несколько минут помощник вернулся, но с врачом – на серую полевую форму был накинут белый халат и еще одним офицером.

— Что у вас произошло? — с порога спросил второй офицер. — Кто вас так?

Бочкарев молчал – доктор уже поворачивал его голову так и эдак, стараясь рассмотреть ранение. Ответила Сигрун.

Офицер кивнул, слушая, затем взял листы с вопросами, бегло пробежал.

— Достаточно, не утруждайте себя. Этот вариант рассматриваться не будет. Доктор, что скажете?