Моррону потребовалось бы всего пять-шесть секунд, чтобы бегом преодолеть поляну и продолжить путь, но он побаивался выходить на открытые пространства даже на такое короткое время. Поблизости могла блуждать одна из поисковых групп наемников, а схватка с ними, как, впрочем, и продолжение бегства не входили в ближайшие планы Дарка, по крайней мере до тех пор, пока он не раздобудет оружие. Обойти же нетипичный для леса участок местности, как назло, оказалось затруднительным. Справа от поляны простирался широкий и глубокий овраг, заваленный буреломом и наполненный стоялой, источающей гнилостный запах водою. Неизвестно, как глубоко было препятствие и какая живность водилась на дне грязного водоема: ядовитые змеи, кровососущие пиявки или иные паразиты, питавшиеся человеческой плотью или, что еще хуже, откладывающие под кожу личинки.

А по левому краю лесная поляна поросла каким-то с виду очень необычным, колючим кустарником. Похожих растений Дарк не встречал ни в чащах под Мелингдормом, ни в иных лесах, в которых ему доводилось бывать, и поэтому опасался подходить к ним ближе, чем на полдюжины шагов. В памяти Аламеза еще были свежи воспоминания о верлежской тюрьме, а именно о том, насколько опасными могут оказаться распространенные в Шеварии растения. Ведь, как знать, быть может, корни именно этих обычных с виду кустиков питались соками живых существ?

Обычно из нескольких зол принято выбирать меньшее. Дарку показалось намного приятнее геройски погибнуть в схватке с врагами, чем медленно умирать от неизвестной болячки, подцепленной через укус какого-нибудь редкого жучка или через укол диковинной колючки, а от одной только мысли, что он может стать живым инкубатором для мерзких плотоядных личинок, моррона вообще пробирала мелкая дрожь.

В конце концов Аламез решился рискнуть и осторожно, оглядываясь по сторонам, вышел на поляну. В начале вроде бы ничто не предвещало беды, а все сомнения казались напрасными. Беглец уже дошел до развалин сторожки, а со стороны леса не послышалось ни окриков, ни свиста летящих ему в спину стрел. Дарк уже успокоился, уже собирался вернуться к продумыванию плана дальнейших действий, когда у него внезапно возникло очень нехорошее чувство… чувство, что за ним наблюдают. Резкий разворот не привел к желаемому результату – за спиной моррона никого не оказалось, все в округе было по-прежнему спокойно и тихо, да вот только тревожное ощущение почему-то не проходило, а, наоборот, усиливалось.

Поскольку стоять на месте и ждать, когда же до тебя доберется беда, наивно и глупо, Аламез продолжил путь и был готов отразить любую атаку то ли невидимого, то ли умело скрывавшегося врага. Глаза моррона все время находились в движении, ежесекундно осматривая каждый растущий поблизости куст, каждое деревце в надежде вовремя заметить хоть малейшее изменение. Беглец был настороже, беглец не терял бдительности, но все равно пропустил момент, когда у него за спиной появился коварный, наверняка владевший колдовскими чарами противник.

– Стоять, на колени! – властно прозвучал краткий приказ, заставивший Дарка мгновенно обернуться и напрячь мышцы перед схваткой.

Возле развалин избушки, на том самом месте, которое он пару секунд назад миновал, стоял странный воин, не похожий ни на шеварийского рыцаря, ни на чужеземца-наемника, ни на командира тяжелой пехоты. Незнакомец не вышел ни ростом, ни широтой плеч, и скорее уж напоминал заморыша-денщика, тайком облачившегося в хозяйские доспехи. Однако в нелепой, невысокой и щуплой фигуре противника чувствовалась огромная сила, недоступная обычному человеку физическая мощь, а также нереальная, подавляющая у недругов волю к борьбе уверенность в собственном превосходстве. В руках таинственный воитель держал длинный меч и короткий, узкий кинжал, крестовины которых были чрезмерно изогнуты книзу. Оружие было добротным и стоило наверняка как полный рыцарский доспех, по крайней мере, по герканским ценам. Особого внимания заслуживало и походное облачение появившегося ниоткуда, как будто выросшего из-под земли бойца. Оно было дорогим, прочным, но в то же время нелепым; в такие латы ни за что не облачился бы ни один пребывающий в здравом уме воин, будь он благородным рыцарем иль безродным служакой. Прочный округлый шлем из вороненой стали не был полным, поскольку оканчивался у мочек ушей и оставлял открытыми скулы и нижнюю челюсть. Вместо забрала лицо чудака защищала маска с узкой, едва различимой с расстояния в пару шагов прорезью для глаз. Она также была короткой, доходила всего до верхней губы и не защищала ни острый подбородок хозяина, ни выпиравший вперед маленький рот с по-детски пухленькими губками. Причудливой казалась и кираса с чересчур высокими да длинными наплечниками. Во-первых, толщина брони на груди явно превышала все допустимые пределы, и Дарк лишь дивился, как напоминавший огромный стальной шарик вояка не клонился вниз под ее тяжестью. Во-вторых, моррона насмешил и несуразно высокий, косой ворот, защищавший не только голую шею, но и затылок бойца от боковых ударов и нападения сзади. Налокотниками, наколенниками и прочей броней, прикрывавшей конечности, незнакомец пренебрегал, хоть вряд ли из-за соображений экономии. Дорогая шелковая рубаха зеленого цвета и плотно облегавшие кривоватые и худые ноги штаны были лучшими подтверждениями материального благополучия владельца. Кисти рук защищали коричневые кожаные перчатки с нашитыми даже на пальцы стальными пластинами. Одним словом, надень такие доспехи человек, и его бы тут же, ославив безумцем, не допустили бы ни к турниру, ни на войну.

Однако противник Дарка не был человеком, и тому имелось несколько весомых подтверждений, не ускользнувших от беглого взгляда моррона. Кожа лица чужака не только была неестественно бледной, но и, несмотря на отсутствие волос, уже давненько не знала бритвы. Вампира-середнячка не пугали лучи еще не жаркого, утреннего солнца, но он предпочитал держаться в тени, да и стоял к только восходящему небесному светилу спиною. Любые повреждения на руках и ногах кровососа довольно быстро проходят, бывает так, что сильнейшие порезы зарастают прямо на глазах, поэтому хозяин нелепых доспехов и не стремился их защищать, в то время как тщательно заботился о безопасности самых уязвимых мест: груди и шеи. Несуразный же с первого взгляда шлем давал кровососу возможность питаться прямо во время боя, вгрызаясь в не защищенные стальными воротами шеи врагов острыми и длинными клыками.

– На колени! – повторил через пару секунд враг свой приказ.

Похоже, вампира рассердило, что голый, безоружный моррон хоть и остановился по приказу, но не спешил опускаться перед ним на колени. Правая рука кровососа быстро поднялась и ловко прокрутила в воздухе меч. Видимо, тем самым боец шеварийского клана хотел показать, что не только серьезно настроен, но и отменно владеет оружием, однако акт устрашения к положительному результату не привел. Дарк лишь усмехнулся и стал пятиться к краю поляны, не сводя при отступлении глаз с вот-вот вознамерившегося атаковать противника. Аламез действительно полагал, что шеварийский кровосос ринется на него, но просчитался… Враг не покинул тени, а вот из-за деревьев показалась еще парочка бойцов в точно таких же необычных доспехах, отличавшихся от своего товарища лишь цветом рубах да тем, что в руках сжимали не мечи, а короткие дубинки. Поскольку круглые набалдашники тупого оружия были обшиты в несколько слоев толстой кожей, Дарк понял, что его хотят взять живьем, отчего еще раз усмехнулся.

Вампиры знали, что выследили моррона, но не представляли, с кем именно имеют дело. Ведь даже более опытным кровососам, таким, как Каталина Форквут или графиня Самбина, не приходила в голову бредовая мысль попытаться взять легендарного Аламеза, разрушителя Великой Кодвусийской Стены, живым. Все схватки с вампирами, которые Дарк помнил на своем веку, шли насмерть. Его еще ни разу не оскорбляли столь низкой оценкой и еще ни разу так не смешили наивностью!

– Прошу вас, господа! Кто первый на голенького иль все сразу накинетесь?! – довольно самоуверенно обратился Аламез к врагам, застыв на месте и стараясь держать в поле зрения сразу всех противников. – Желают ли господа кровососы атаковать иль уступают мне честь первого удара?!