— Тебе не пора пить лекарство?

Лонерин остановился и повернулся к Дубэ. Шар из света, шедшего от его ладони, частично позволял видеть его лицо. Маг и девушка шли по низкому и узкому подземному проходу, Лонерин впереди, Дубэ за ним.

Она отвернулась от его взгляда.

— Я его уже выпила.

Лонерина, кажется, очень удивили ее слова.

— А я этого не знал.

— Я это сделала вчера утром, когда ты спал.

— Сколько его еще осталось?

Именно этого вопроса Дубэ и боялась.

— Достаточно.

— Это не ответ, — придирчиво заявил он. — А второй пузырек? Ты его потеряла?

Невероятно, как он мгновенно замечал все, что касалось ее проклятия. Он понимал, когда она лгала, всегда знал, как она себя чувствует, насколько сильно ощущает в себе зверя и когда должна принять напиток. Было похоже, что она ему нужна только для этого.

— Я же сказала тебе, что лекарства хватит.

Лонерин сурово посмотрел на девушку:

— Это позволь решать мне. Я кроме всего прочего еще и маг.

Дубэ не смогла ничего возразить. Она очень желала, чтобы все прошло хорошо, ей было нужно, чтобы Лонерин ее понял и помог ей. Но казалось, что он на это не способен.

— Я думаю, что потеряла один пузырек в озере, — виновато сказала она наконец. — Вчера утром я приняла глоток, осталось еще на пару недель.

Выражение лица Лонерина стало мягче. Какое-то время оба молчали. Дубэ стояла опустив глаза, чтобы не встретиться взглядом со взглядом Лонерина, но он обнял ее.

— Мы что-нибудь придумаем, не волнуйся. Я тебе это обещаю…

Дубэ чувствовала его горячее дыхание на своей шее. Объятие было сильным и искренним, но она осталась холодной и почувствовала огромное презрение к себе за это. Она не смогла снова почувствовать то, что ощутила в тот вечер, когда они любили друг друга.

— Да, — пробормотала она, уткнувшись лицом в ямку у него под ключицей.

— Все это закончится, и тогда мы с тобой будем жить так, как заслуживаем, верно?

Лонерин нежно посмотрел на нее и поцеловал ее в губы. Дубэ не уклонилась, но поцелуй не вызвал у нее никаких чувств. Потом, уже отодвинувшись от него, она взяла его за руки, и это почти было отчаянной просьбой о помощи. Но Лонерин только улыбнулся, отвернулся от нее, снова зажег между пальцами светящуюся иглу, указывавшую на запад, и зашагал дальше.

Они уже немало времени шли по этим проходам, когда почувствовали колебания, от которых вздрагивала земля, — низкий приглушенный звук, который как будто исходил из недр этой земли.

На мгновение оба остановились и молча замерли, пытаясь понять, что происходит. Прошло несколько минут, но девушке это время показалось бесконечным. Темнота в пещере стала еще плотнее, так что казалось, будто слабый свет их факела раздвигал ее, словно вещество. Зверь внутри Дубэ явно напряг все свои чувства — зрение, слух, силу, которой наполнял ее мышцы. Дубэ была готова дать этому напряжению разрядиться в броске, но что-то подсказывало ей: еще не время. Да, рядом что-то есть, и она это заметила; но ее инстинкт хищника не проснулся. В этот момент земля снова вздрогнула, и теперь было похоже, что шум раздается над самыми их головами.

— Будем надеяться, что это не окажется еще какая-нибудь нечистая сила этих проклятых земель, — сказал Лонерин.

— Не думаю, что это она: я не чувствую никакой опасности, — ответила Дубэ, пожимая плечами.

— Позволь мне заметить, что ты не чувствовала опасности, даже когда на нас напали призраки. — И Лонерин улыбнулся своей спутнице так лукаво, что она покраснела.

— Но потом я, кажется, заметила их, — отразила она удар и нахмурилась, делая вид, что сердится.

— Я вручу тебе за это похвальную грамоту, — согласился он тоном старого мудреца.

Было странно так шутить с ним, словно ставить опыты над их новой близостью. В этом было что-то неестественное, отчего Дубэ стало не по себе.

«Мне надо перестать сомневаться; буду пытаться жить тем, что дала мне судьба. Не важно, что я чувствую, что отдалилась от Лонерина; он — все, что у меня есть».

В этот вечер они уснули обнявшись, и Дубэ в конце концов успокоилась, прислушиваясь к его дыханию. Утром Лонерин приветствовал ее поцелуем в губы, и она не была против. Дубэ подумала, что однажды все снова будет как в тот первый раз. Лонерин станет для нее тем, чем прежде был Учитель, — руководителем, спутником, который станет направлять ее на жизненном пути.