Шрифт:
– Я не знаю, - прошептала Нелли.
– Просто... я его почти не помню.
– Не помнишь?
– Нет.
– Ты была маленькой, задумчиво сказала Штеффи.
– Я забыла, что ты была совсем маленькой, когда мы сюда приехали. Но хоть что-нибудь ты должна помнить!
– Я помню маму. А его - нет. Только белый халат и странный запах больницы. И еще, что мне не разрешали играть в коридоре, если папа сидел у себя в кабинете.
– Ты помнишь прогулки в Венском лесу?
Нелли покачала головой.
– Я видела фотографии. Но сама не помню.
Она наморщила брови.
– Я еще кое-что помню. Иногда тебе разрешали заходить к папе в кабинет. Вы закрывали дверь, а меня не пускали. Мне всегда было интересно, что вы там делали.
– Читали вслух папины книги. Он учил меня играть в шахматы.
– Как думаешь, а меня он бы учил, когда я стала бы старше? Если бы мы продолжали там жить?
– Наверняка. Он может научить тебя теперь.
– Вряд ли. Я не такая умная, как ты.
– Нет, ты очень умная. Но дело даже не в этом. Ты - это ты, и папа любит тебя такой, какая ты есть.
– Ты думаешь?
– Я знаю. Папа желает нам только самого лучшего. И всегда желал. Поэтому они с мамой послали нас сюда. И если ты уверена, что тебе лучше остаться здесь, на острове, он тебе разрешит. Обещаю тебе, Нелли.
– А ты? Если ты уедешь...
– Не стоит сейчас об этом думать. Нужно дождаться папиного ответа.
– А тетя Альма...
– сказала Нелли.
– Хочешь сама ей рассказать? Или лучше я?
– Лучше ты.
Штеффи кивнула.
– Тогда я пойду и расскажу прямо сейчас. Посиди-ка здесь.
Штеффи ушла в кухню, оставив сестру в одиночестве. Нелли переполняли противоречивые чувства: радость и печаль, любопытство и страх.
Звук разбившейся тарелки сообщил ей о реакции тети Альмы. Нелли вскочила со стула, выбежала в кухню и бросилась обнимать тетю Альму. Как будто опять стала маленькой:
– Тетя Альма, тетя Альма! Не расстраивайся. Милая, дорогая тетя Альма, не расстраивайся!
Глава 42
Тетя Марта ждала Штеффи и пила кофе.
– Как она восприняла новости? Я имею в виду Альму.
Тетя Марта уже знала обо всем. Штеффи сообщила ей по телефону.
– Уронила на пол тарелку. Немного поплакала, сказала, что лук глаза щиплет.
– А ведь всего два месяца назад она была готова отправить девочку в детский дом, потому что этого требовал Сигурд. Альма хороший человек, но нет в ней настоящего стержня и внутренней силы, хоть она и верующая.
Штеффи улыбнулась.
– Не все получают такие четкие инструкции от Бога, как вы, тетя Марта.
– Не богохульствуй, девочка, - сказала тетя Марта, но ее губы тронула улыбка.
– Тетя Марта, знаете, как я называла ваш дом, когда только-только приехала сюда?
– Нет. Как?
– Дом на краю света.
– На краю света, хм, в этом что-то есть.
Штеффи покачала головой.
– Это не край света. Это - середина. У мира нет конца. Мир велик настолько, насколько далеко у нас хватает смелости заглянуть.
Тетя Марта помешала ложечкой кофе.
– Да ты настоящий философ! Но, пожалуй, ты права. Я согласна с тобой, хотя нигде не бывала, кроме Гётеборга.
– Никогда?
– Один раз в молодости ездила с церковным хором в Йёнчёпинг. Кстати, Эверт наверняка согласился бы с тобой. Раньше он любил говорить, что за горизонтом тоже что-то есть.
– Он вернется к вечеру?
– Вряд ли. Скорее всего, завтра утром.
– Тетя Марта, - сказала Штеффи.
– Не знаю, как смогу расстаться с вами.
– Я всегда знала, что Бог послал мне тебя на время, - ответила тетя Марта.
– Я благодарна ему за то, что ты так долго прожила у нас. И куда бы ты ни отправилась, я знаю, ты будешь вспоминать нас и писать нам.
– Да, конечно, но...
Тетя Марта сунула в рот кусочек сахара и отхлебнула кофе.
– Подумать только, когда-нибудь у нас снова будет настоящий кофе. Вот будет радость-то!
И Штеффи поняла, что тетя Марта взволнована гораздо сильнее, чем хочет показать.
Проснувшись на следующее утро, Штеффи услышала звон посуды, доносившийся с кухни. Она натянула одежду и босиком спустилась по лестнице.