Который счастливым способствует бракам.

За несколько суток до свадьбы невеста,

С подругами выбрав прелестное место,

Играла, плясала в одежде блестящей,

Играя, змеи не заметила спящей,

Которая в скользкие кольца свернулась,

От песен и смеха подруг не проснулась.

Как вдруг наступила, влекомая роком,

Невеста на эту змею ненароком.

Змея, в состоянье еще полусонном,

К тому побужденная властным законом,

Вонзила в красавицу гнусное жало,-

Невеста, отравлена ядом, упала.

Но даже мертва, холодна, бездыханна,

Была она взору мила и желанна,

Лежала на теплой земле без движенья,

Подобная лотосу в пору цветенья.

От яда змеиного, ярко блистая,

Сильней расцвела красота молодая.

Взглянув на нее, испугались подруги,

И стон по лесной покатился округе.

Приемный отец и жених закричали,

Друзья зарыдали в безмерной печали,

Отшельники, чуждые горю доселе,

Подвижники, странники, плача, сидели

Вокруг бездыханного юного тела,

И все, что цвело, об усопшей скорбело,

И Руру смотрел обезумевшим взглядом

На юность, убитую мерзостным ядом.

Снедаемый скорбью великой и жгучей,

Оттуда он в лес удалился дремучий.

Он жалобно сетовал, горем палимый.

Он плакал о пей, он рыдал о любимой:

"Лежит без движенья жена дорогая,

Безмолвно страданье мое умножая,

Лежит на земле бездыханною тенью,

Как лотос, который стремился к цветенью.

Но все возрастает ее обаянье,

И если я всем раздавал подаянье,

И если обет исполнял я сурово,

И если трудился для блага людского,

И если познал я духовное счастье,

Затем, что с рожденья обуздывал страсти,

И если не тщетно мое благочестье,

То жизнь да вернется к любимой невесте,

И если дана моим подвигам сила,-

Хочу, чтоб невесту она оживила!"

Внезапно богов появился посланник.

Сказал он: "О Руру, подвижник и странник!

К чему твои речи? От бренного слова

Нельзя мертвецу превратиться в живого,

И если от смертного жизнь отлетела,-

Не слово ему помогает, а дело!"

"Какое же дело судили мне боги?

Поведай, о путник с небесной дороги!"

"Змеею отравленной в злую годину

Ты собственной жизни отдай половину.

Зачтется подвижнику эта заслуга,

Отдашь — и воспрянет из мертвых подруга!"

Ответствовал Руру небесному сыну:

" Я жизни своей отдаю половину!

Пускай же, змеиным отравлена ядом,

Украшена прелести юной нарядом,

Любовью увенчана, счастьем сверкая,

Воспрянет невеста моя дорогая!"

Небесный посол, снаряженный богами,

Явился тогда к правосудному Яме,

К властителю, смерти, к владыке закона.

Сказал ему: "Просьбе внемли благосклонно!

Есть Руру, подвижник, познавший кручину,

Он жизни своей отдает половину,

Чтоб жизнь ты вернул его мертвой невесте.

Какие страдальцу поведать мне вести?"

Ответствовал вестнику бог правосудный:

"Да жизнь возвратится к красавице чудной!

Пусть тот, кто сильнее отравы змеиной,

Пожертвует жизни своей половиной.

Воспрянет красавица этой ценою,

Подвижнику доброму станет женою".

Так сказано было владыкой закона,

И мертвая дева, без боли, без стона,

Как будто от сна для блаженного бденья,

Как лотос, взлелеянный силой цветенья,

Воспрянула, заново жить начиная,