Инструменты я кипятил минут сорок, за это время успел как следует вымыть и вычистить руки. Хирургических перчаток у меня, разумеется, не было, оставалось надеяться все на тот же настой антисептика – Яна отлила из кастрюли часть воды, в которой я и парил руки. Подумав, заставил вымыть руки и Яну: мне понадобится ее помощь. Когда все было готово, Яна унесла кастрюлю в комнату к пациенту, я вошел следом.

Ронни был очень бледен. Взглянув на него, я подумал: это даже хорошо, что он без сознания, ведь мне придется резать по живому.

Для начала предстояло вскрыть рану – не скрою, у меня слегка дрожали руки. Я знал, что и как надо делать, но знать и делать – это совершенно разные вещи.

Воду из кастрюли Яна слила в ведро, оставив лишь немного на донышке. Выхватив из остатков кипятка скальпель – он оказался неожиданно горячим, – я протер смоченным в антисептике тампоном кожу вокруг раны, глубоко вздохнул и сделал первый надрез. Неплохо, теперь глубже…

Как я и ожидал, оказалась повреждена печень. И хотя жизненно важные сосуды оказались целы, представшая моему взору картина показалась мне ужасной. Распоротые ткани, все в сгустках крови. Что мне с этим делать?

– Яна, возьми бинт и хорошо отожми его. И отлей немного воды в какую-нибудь посудину.

Яна быстро исполнила требуемое. Взяв у нее отжатый бинт, я стал убирать им сгустки крови, время от времени споласкивая бинт в чашке с водой. Когда рана в печени стала хорошо видна, достал из кастрюли иглу, вдел нитку и стал аккуратно сшивать разрубленные ударом меча ткани. Не скрою, особого оптимизма у меня не было: уж слишком все это было примитивно. Тем не менее, кровь почти перестала сочиться, я с облегчением вздохнул. Отрезав нитку, отложил иглу, потом снова взялся за бинты и еще около десяти минут убирал сгустки крови. Напоследок снова обтер все отваром антисептика, затем опять взялся за иглу.

Не скрою, после того как я зашил рану, все уже не казалось таким скверным. Ронни продолжал дышать, кровь больше не сочилась, даже пульс у него вроде бы стал получше. Однако я хорошо понимал всю обманчивость этой радужной картины. С трудом поднявшись на ноги – все это время я простоял рядом с Ронни на коленях, – я устало вздохнул и вышел во двор.

На улице было темно и очень тихо. Вытянув из колодца ведро воды, я сначала с жадностью напился – так, что заломило зубы от холода, – затем умылся. Постояв несколько минут, вернулся в дом.

Яна сидела на стуле рядом с Ронни. Увидев меня, она быстро встала. Не говоря ни слова, я сел на ее место, глубоко вздохнул, потом коснулся Ронни руками и закрыл глаза. Вся надежда теперь только на это…

Моя задача была довольно проста: я старался излучением рук залечить раны и уничтожить микробов, благо сварговские чипы в руках у меня все еще оставались. И хотя Ронни так и не пришел в себя, его состояние явно улучшилось. Как минимум, он перестал умирать.

Яна меня не тревожила и все это время тихонько сидела рядом. Прошло почти два часа, прежде чем я наконец-то открыл глаза. Никак и в самом деле – выживет?

– Он выживет? – Яна озвучила мои мысли.

– Не знаю. – Мне не хотелось обнадеживать ее раньше времени. – Если утром придет в себя, то тогда появится какая-то надежда… А где Иржи?

– Я здесь… – отозвался принц.

Оказалось, что все это время он просидел на полу у окна, поджав колени и прижавшись спиной к стене.

– Тебе давно пора спать, Иржи. Яна, возьми свечу и отведи его в ту комнату. – Я указал рукой на стену. – Уложи в постель, пусть спит.

– Хорошо…

Яна повела принца в соседнюю комнату, без свечи сразу стало очень темно. Я невесело усмехнулся: и угораздило же меня вернуться именно сейчас. Ну что мне мешало остаться в лесу еще на недельку? Болтал бы с Виго, к Серафиме бы сходил – я улыбнулся, вспомнив девушку. Да, она не такая, как все, ее не назовешь паинькой и скромницей. В то же время язык не поворачивался сказать о ней что-то плохое. Просто она другая, необычная. Одно слово – ведьма…

Я продолжал думать о Серафиме, когда по стенам скользнули блики от свечи, в комнату снова зашла Яна. Взглянув на нее, я поднялся со стула.

– Пошли, я провожу тебя в комнату для гостей.

– Я посижу с Ронни, – сказала Яна. – Спасибо вам.

– Пока не за что, – отозвался я. – После такой операции любому нормальному человеку полагается умереть.

– Но ведь он жив? – возразила Яна.

– Пока да. Но у него может быть заражение крови, может быть прорва разного рода осложнений. Я не могу пока поручиться за его жизнь.

– Я буду молиться за него… – тихо сказала Яна. – А вы идите спите… Да, я забыла спросить: я даже не знаю, как вас звать.

Несколько мучительно долгих секунд я смотрел Яне в глаза.

– Нориш. Меня зовут Нориш. – Я повернулся и вышел из комнаты.

Проснулся я очень поздно. Взглянул на большие настенные часы: начало двенадцатого. Горазд же я спать…

Яну я нашел у постели Ронни, он все еще спал. Впрочем, я был рад уже тому, что он оказался жив.

– Доброе утро, господин Нориш. – Яна поднялась со стула и улыбнулась.