Патриция. О каких различиях?

Доктор. О различиях между тем, что прекрасно, и тем, что есть. Та красная лампа над моей дверью отнюдь не прекрасна; но она — есть. Вы, может быть, даже порадуетесь тому, что она там есть — когда-нибудь, когда золотые и серебряные звезды поблекнут. Теперь я уже старик, но некоторые люди до сих пор радуются тому, что им удается отыскать мою красную звезду. Нет, я не хочу сказать, что они мудрецы…

Патриция(слегка удивленная). Да, я знаю, что вы ко всем добры. Но разве вы не думаете, что могут произойти перемены, и духовные звезды продержатся дольше, чем красные лампы?

Смит(решительно). Да. Но это особые звезды.

Доктор. Красная лампа переживет меня.

Герцог. Великолепно! Великолепно! Точь-в-точь как Теннисон. (Молчание). Помню, когда я еще учился…

Красный свет исчезает; поначалу никто не замечает этого, кроме Патриции, в волнении указывающей в том направлении.

Моррис. Что случилось?

Патриция. Красная звезда угасла.

Моррис. Ерунда! (бросается к садовой двери). Кто-то просто стоит перед ней. Скажите, Герцог, кто-то стоит в саду?

Патриция(спокойно). Я говорила вам, что он бродит по саду.

Моррис. Если это твой предсказатель… (Исчезает в саду, за ним следует доктор).

Герцог(пораженный). Кто-то в саду! В самом деле, эта земельная кампания…

Молчание. Моррис возвращается, едва переводя дух.

Моррис. Твой приятель — очень шустрый парень. Растворился у меня в руках как тень.

Патриция. Я же сказала тебе, что он и был тенью.

Моррис. Что ж, похоже, сейчас начнется погоня за тенью. Герцог, у вас есть фонарь?

Патриция. О, тебе не стоит волноваться. Он придет, если я позову.

Она выходит в сад и полупроговаривает, полунапевает неразборчивые слова, чем-то похожие на песню, с которой она впервые появилась на сцене. Красный свет появляется вновь; раздается легкий звук, как будто палая листва шелестит под ногами — все ближе и ближе. Незнакомец в плаще с надвинутым капюшоном появляется за садовой дверью.

Патриция. Ты можешь войти в любые двери.

Фигура входит в комнату.

Моррис(закрывая садовую дверь за спиной вошедшего). Вот видишь, волшебник, мы тебя поймали. И мы знаем, что ты самозванец.

Смит(тихо). Простите, я не уверен, что мы это знаем. Со своей стороны я должен признаться, что отчасти разделяю агностицизм Доктора.

Моррис(возбужденный, оборачивается почти с яростью). Не знал, что вы, священники, верите еще в какие-нибудь сказки, кроме ваших собственных.

Смит. Я верю в то, на что есть право у каждого человека. Возможно, в то единственное, на что есть право у каждого человека.

Моррис. И что же это?

Смит. Возможность сомнения. Даже ваш хозяин, нефтяной магнат, имеет право на него. И я думаю, это ему необходимо даже больше, чем всем прочим.

Моррис. Не думаю, что в этом вопросе возможны какие-то сомнения, преподобный. Я довольно часто встречался с людьми такого сорта; с парнями, которые выманивали у девушек деньги, рассказывая им, что они заставляют камни исчезать.

Доктор.(Незнакомцу). Вы говорите, что можете заставить камни исчезать?

Незнакомец. Да. Я могу заставить камни исчезать.

Моррис(жестко). Полагаю, ты из тех умельцев, которые знают, как растворять в воздухе часы и цепочки.

Незнакомец. Да. Я знаю, как растворять в воздухе часы и цепочки.

Моррис. И я уверен, что ты и сам прекрасно умеешь исчезать.

Незнакомец. Я проделывал такое.

Моррис(с намеком). Теперь ты исчезнешь?

Незнакомец(подумав). Нет, думаю, что вместо этого я появлюсь. (Он отбрасывает назад капюшон, обнажая голову интеллектуально выглядящего человека, молодого, но слегка потрепанного жизнью. Затем он расстегивает плащ и сбрасывает его, оставаясь в современном вечернем костюме. Он проходит по комнате, направляясь к Герцогу, и одновременно достает свои часы). Добрый вечер, ваша светлость. Боюсь, что прибыл слишком рано для выступления. Но этот джентльмен (указывает на Морриса) был слишком сурово настроен, чтобы начинать.