Часы показывают одиннадцать часов пятьдесят минут. Толпа стихает. Палач обводит собравшихся взглядом. Великий князь Мишель-Оноре отворачивается, его примеру следуют Мария Павловна и Шарлотта-Агнес. Кирилл Павлович, все еще улыбаясь, фыркает.

Молниеносным движением руки палач приводит в движение челюсть гильотины, и за долю секунды косой металлический нож падает вниз. Голова, как по волшебству, отскакивает от туловища и попадает точно в корзину. Крови на удивление немного, только лезвие окрасилось в багровые тона.

Толпа снова начинает вопить, приветствуя казнь. Палач сноровистыми движениями отстегивает тело, жандармы помогают ему отнести обезглавленного Лареми к телеге, которая стоит около эшафота, туда же ставят и корзину с головой и накрывают все это рогожей.

Мари-Маргарита поднимается. Всем своим видом она выказывает нетерпение, как будто торопится умереть. Маркиза смеется! Невероятно, но это так! Жандармы в спешном порядке забрасывают песком пятна крови, а палач протирает лезвие и отводит рычаг – нож медленно поднимается вверх.

Каким будет решение великого князя? Елена Павловна что-то говорит мужу, а затем прикасается к его локтю, словно пытаясь убедить его в собственной правоте. Сестра Мишеля-Оноре, Шарлотта-Агнес, едва ли не плачет. А Кирилл Павлович роняет несколько слов и небрежным жестом указывает куда-то вдаль.

Следуя его жесту, я вижу женщину, около которой стоит маленькая девочка в коричневом платьице и чепчике. На руках женщина держит младенца. По постановлению суда дочери маркизы, Маргарита четырех с половиной лет и Мари восьми месяцев, присутствуют при экзекуции. Дети толком не понимают, что происходит: Мари вертит головой и пускает пузыри, Маргарита, нахохлившись, смотрит в землю. Она, конечно, не имеет представления, что такое смертная казнь, но всеобщая атмосфера животной ненависти и садистского наслаждения не оставляет старшую девочку равнодушной.

Мари-Маргарита оборачивается и смотрит на дочерей. Затем переводит взгляд на великокняжескую ложу. Мишель-Оноре II на секунду встречается с маркизой взором – и боязливо отводит глаза, как будто не она, а он является приговоренным к смерти.

До вашего покорного слуги доносится французская речь – Гримбурги и Романовы никак не могут прийти к единому мнению относительно судьбы маркизы де Вальтруа. Великий князь Бертранский запрокидывает голову и закрывает глаза, подзывая слабым движением руки премьер-министра.

Все следят за Мишелем-Оноре, пытаясь понять, что же он только что сказал: «Казнить» или «Помиловать»? Глава кабинета министров судорожно глотает и поднимает руку.

Белый платок! Великий князь проявил сострадание и решил, что одной смерти достаточно – хотя, будем честны, Лареми, только что потерявший голову под ножом гильотины, виноват несоизмеримо меньше, чем помилованная маркиза де Вальтруа. И тем не менее ей дарована жизнь!

Мари-Маргарита вздыхает, ее плечи опускаются, видно, что маркиза, внешне столь собранная, поражена благородным решением великого князя и до чрезвычайности рада тому, что она останется в живых.

Собравшиеся на площади кричат, но это не выражение недовольства, наоборот, подданные великого князя выражают небывалую поддержку его христианскому решению.

Но что такое? В великокняжеской ложе царит легкая паника. Кирилл Павлович злобно усмехается и цедит сквозь зубы в адрес премьер-министра явно нечто нелицеприятное. Великий князь Мишель-Оноре, не обращая внимания на протесты Елены Павловны и Шарлотты-Агнес, выхватывает из кармана сюртука главы правительства другой платок.

В воздух взмывает черный платок! Насколько мне известно, такого в истории Бертрана еще не бывало: премьер от волнения ошибся и поднял не тот платок, тем самым даровав приговоренной к смерти право на жизнь. Но Мишель-Оноре Гримбург, нарушая вековые традиции, которые призывают главу государства уступать право подачи сигнала премьеру, сам размахивает платком.

Палач в легком замешательстве. Великий князь, который обычно сохраняет в подобных ситуациях спокойствие, яростно машет черным платком, а потом раздается надменный голос Кирилла Павловича, который на великолепном французском провозглашает:

– Милейший, господин премьер-министр ошибся. Маркизе надлежит умереть. Приводите приговор в исполнение как можно быстрее!

Мишель-Оноре швыряет черный платок, и тот плавно пикирует с великокняжеской трибуны куда-то вниз. Роковая ошибка! Великий князь имел возможность подтвердить свою приверженность либеральным ценностям, но он решил иначе – маркиза отправится на гильотину!

Мари-Маргарита замирает, складывается впечатление, что ее поразила молния. Палач подходит к ней и хочет, как и Жана Лареми, оттащить к «старой даме», но маркиза де Вальтруа удостаивает его презрительным взглядом и неспешно шествует к гильотине.