Такого не бывало никогда.

Петрович говорил: "Я не желаю,

Чтобы меня, как девушку, любили,

Ибо любовь народная топтаньем

Закончится по мне мильоном ног.

Топтаньем не от зла, а от желанья

Автограф взять иль просто чмокнуть в щёчку.

На это дам такое заключенье:

Избавь нас, боже, от любви людей".

Томмазо Кампанелла как-то ночью

Петровичу втолковывал про город,

Где правят властью мудрости, где люди,

Как у Христа за пазухой живут.

И мудрость эта не от книжных знаний,

От пониманья сути каждой вещи,

Не в математике, не в физике - в глубокой

И тонкой философии вещей.

"Оно, конечно..." - отвечал Петрович

Поклоннику туманных рассуждений,

Не спорил он, хотя согласен не был:

Зачем же человека обижать?

Ну, заблуждался тот, что можно просто

Решать госуправления проблемы,

Едино только разбираясь в сути

Каких-то там предметов и вещей.

Беседовал Петрович с Диогеном

И про себя отметил, что приятно

Ему общаться с этим человеком,

Который ценность переоценил.

И вместе с ним зажёг фонарь Петрович

Да и пошёл искать сверхчеловеков,

Хотя и Диоген и наш учитель

Прекрасно знали - им их не найти.

Шагал Петрович вместе с Заратустрой

По водной глади рек, как по асфальту,

И слушал переливы мудрой речи,

И с робостью пророчествам внимал.

Он с тем не мог, конечно, согласиться

Из сказанного мудрым Заратустрой,

Что путь к добру и свету пролегает

Чрез веру к богу. Это он отверг.

Петровичу любое поклоненье

Казалось приниженьем человека,

Того, кто должен суперчеловеком

Не завтра, ну так послезавтра стать.

"Нас бог создал по своему подобью,

А мы, его подобье, - мразь и нечисть.

Так чем же бог величественней грязи,

Которая мы есть?" – Петрович говорил.

Однажды вдруг учитель без причины

В дорогу неожиданно собрался

И на вопрос "Куда же ты, Петрович?"

Ответил, дескать в вечность ухожу.

"Не уходи, - его мы попросили.
–

Иначе нас опять тоска окрутит.

Ты угостил нас славною идеей,

Которой мы желали бы служить.

Мы, как гурманы, развратили вкус свой

Приятной, мягкой, нежной, сочной пищей,

И нас теперь и силой не заставишь

Есть перепревшее вонючее дерьмо".

"Тогда, действительно, мне нужно удалиться,

Коль вы мой труд возводите в идею.

Служение идее обернется

Когда-нибудь сраженьем за неё.

Когда за что-то закипит сраженье,

То будут обязательно и жертвы.

И жертвы не случайные - во благо

Прекрасных, ослепительных идей.

С чудесною идеей коммунизма

Мильоны уничтожены народа

И уничтожены, конечно же, во благо

Самих же, уничтоженных же, лиц.

О господи! Хоть нет тебя на свете,

Но я прошу: уразуми безумных,

Мечтающих сражаться за идею,

Угомони любителей идей.

И если вы мечты о сверхвеликих

Потомках наших мыслите идеей,

То грош цена и мне, и вам, и людям,

Которые за вами вслед пойдут.

Уже однажды кое-кто с успехом

Сумел использовать мысль о сверхчеловеке

Как лозунг для коричневых безумий,

Как превосходство нации над всем.

Я не творец идей, я лишь мыслитель,

Затронувший немного пласт познанья.

И мне хотелось, чтобы вы врубились

Ещё сильнее в этот твёрдый пласт.

Но если вы не уяснили это,

То я уйду, оставив память вашу

Затронутой запутанным сюжетом,

Сплетённым из лозы туманных слов.

Забудьте обо мне, ведь я, возможно,

Вас обманул безумными словами...

Коль вы себя считаете умнее

Всех среднестатистических особ,