Шрифт:
Кого учитель наш не уважал.
Присел спокойно, выпил сколько нужно,
Поел он с неизменным аппетитом,
Послушал с интересом дифирамбы,
Что для поэта наплели льстецы.
Когда же, наконец, ему сказали:
"Произнеси, Петрович, речь во славу", -
Он встал и с жёстким заявил укором,
Что всем поэтам - просто грош цена.
Заверещал народ: "Из уваженья
К тому, кто нас сегодня угощает,
И ты бы мог, Петрович, разродиться
Не значащею парой сладких фраз".
"Да мог, конечно, - отвечал Петрович, -
Тем более что все поэты мира,
За жизнь свою родившие хоть строчку,
Бросаются словами только так.
Поэты вызывающе бесстыдно
Эксплуатируют терзания и чувства,
Они себя считают высшей кастой,
Хотя нет повода такими их считать:
Поэты не выращивают хлеба,
Не добывают уголь или руды,
Не ловят рыбу, молока не доят,
Поэты даже улиц не метут.
Хотя средь них бывают единицы -
Один на тысячу, быть может, или меньше,
Кого назвать могли бы мы поэтом
На самом деле, но таких - чуть-чуть.
Вот эти единицы-то и движут
Нас человеков к суперчеловеку,
Но даже эти гении от Музы
Бесстыдно лгут!" - Петрович говорил.
5
Петрович падок был перед народом
Устраивать чреду пресс-конференций,
Он мог ответить на мильон вопросов,
Простых и сложных, лишь бы отвечать.
К примеру, как-то раз вертлявый умник
Сказал ему, что, мол, сверхчеловека
Нельзя создать, не распилив при этом
Сегодняшнего человека в пыль.
Петрович отвечал: "Всё это было.
Чтоб новый мир теперешний построить,
Разрушили всё старое в надежде
Из мусора конфеточку слепить.
Конечно, для того чтоб возродиться,
Сгорала птица Феникс в мелкий пепел,
Но – человек!
– он должен, не сгорая,
Стать к суперчеловечеству мостом".
В другой раз у Петровича спросили
Его, Петровича же, мнение о браке.
На что учитель отвечал сурово
По отношению ко всем женатым нам:
"Ах, эта бедность душ вдвоём и эта
Сплошная грязь души вдвоём, довольство
Собой вдвоём, - и люди наши это
Зовут свершающимся чудом в небесах?"
Признаюсь, сам женат вторым я браком,
Но остается развести руками,
Без комментариев оставив эти злые,
Обидные Петровича слова.
Спросил однажды бомж один с сомненьем:
"Скажи, Петрович, в книгах философских
Почто запутанно, заумно говорится
О смысле жизни, цели бытия?"
"Когда б об этом, - отвечал Петрович, -
Могли бы Аристотель, или Ницше,
Иль Томас Мор с Эразмом Роттердамским,
Иль Соловьев и Гегель рассказать
Как можно проще, то мозги бы ваши
Подобны стали куче из навоза,
Внутри сопревшей, сверху идеальной,
Ну как цитатник Мао в постный день.
Тогда бы вам не нужно было думать,
И вы бы руководствовались мыслью,
Преподнесённой миру человеком,
Почившим много лет тому назад;
Тогда б процесс всеобщего развитья
Увяз бы, словно трактор на болоте;
Тогда бы никогда сверхчеловеку
На смену человеку не прийти".
Ещё его же как-то вопрошали
Об Иисуса чудном воскрешенье,
На что Петрович отвечал с усмешкой:
"Глупее вера только в коммунизм.
Христос, поверьте, умер слишком рано,
Но если б он сумел прожить подольше,
То обязательно б отрёкся от ученья,
Пришедшего не с миром, но с мечом.
За землю - небо, жизнь - в обмен на вечность, -
Вот чем всегда поповская когорта
Влекла ту одурманенную массу,
Толпа которой имя. Вас всегда
Непреходящих символов завесой
Пьянят, как гадким теплым самогоном;
Все церкви на земле и все идеи