Шрифт:
Сосед по столику взглянул на забулдыгу,
Кивнул Петровичу и на него уставил
Припухшие глаза интеллигента,
Пропившего последние очки.
Хотя соседский взгляд был замутнённый,
В глазах, налитых кровью, всё ж читались
Остатки там когда-то бывших мыслей,
Не вымытых от вечного питья.
Петрович, ободряемый киваньем,
Стал мысль свою разжёвывать яснее,
Что человек, мол, не венец природы,
Но эволюции срединное звено.
"Какой сверхчеловек?
– сосед очнулся.
–
Не тот, что будет жить при коммунизме?" -
Соседу словно с легким опозданьем
Слова чужие добирались в мозг.
Петровича последние рулады,
Произнесённые сейчас с мятежной страстью,
Достигнут непременно пониманья
Соседского, но пять минут спустя.
"При коммунизме будут жить сверхлюди, -
Сей мудрый муж продолжил изреченье.
–
Искусством будут заниматься всяким,
Науками и прочей ерундой.
Но только мне пока ещё не ясно:
Кто же из этих суперчеловеков
Дерьмо скрести и мыть посуду будет...
И подмывать всех этих суперОв?"
"При чем здесь коммунизм?!
– в ответ Петрович
Воскликнул энергично.
– Я имею
В виду, конечно же, не суперменов,
А кое-что получше, посильней.
Я говорю, что человек есть нечто,
Что нужно непременно превзойти нам.
И спрашиваю вас: что каждый сделал,
Чтоб превзойти обрюзгшего себя?"
Петрович "вас" воскликнул с полным правом,
Поскольку от его ретивых криков
Вокруг их столика успело подсобраться
Приличное количество людей.
"Я говорю: все существа на свете
До сей поры в итоге создавали
Такое что-нибудь, что становилось
Хоть в чём-то выше этих же существ.
И я надеюсь, вы не захотите
Отливом быть волны великой этой
И возвратиться к состоянью зверя,
Себя не превзойдя на зло судьбе.
Вы совершили путь безмерно долгий
И сложный - от червя до человека,
Но многое по-прежнему осталось
В вас от червя", - Петрович говорил.
3
Однажды на предвыборном собранье,
Где кандидаты в что-то нагло врали,
Решил Петрович выступить с докладом
На тему "Вред холодных государств".
Но почему холодных? "Потому что, -
Как нам туманно объяснил Петрович, -
Все государства холодней холодных
Из всех чудовищ, живших на земле.
Холодными устами говорит нам
Оно холодным голосом утробным:
"Я, государство, есмь народ!" Представьте
Вы больше гадкую и выспреннюю ложь.
Когда сочувствует волк съеденному зайцу,
Когда козёл жалеет о капусте,
Когда попы нам обещают вечность,
То все они гораздо меньше лгут,
Чем государство то, что есть последним
Дерьмом, отходами цивилизаций -
От первых прародителей шумеров
И до последних наших - с СНГ.
Я называю ныне государством
Всё то, где разом мы вкушаем яды,
Хорошие, дурные люди - вместе,
Хотя никто ни в чём не виноват;
Здесь жизнью величаем мы все то, что
Самоубийством стоит называть нам,
Считаем прессою - ошибочно!
– то место,
Куда всё общество выблёвывает желчь.
Переродив себя, мы переступим
Чрез государства жуткое явленье,
Пройдём по радужным мостам к сверхчеловеку -
Моей мечте", - Петрович говорил.
4
4
Однажды в кабаке каком-то шумном
Петровича позвали на пирушку
По поводу печати новой книжки,
Что модненький поэтишка сверстал.
Петрович относился философски
К тому, что примет он рюмаху водки
Из рук нечистых иль из рук кого-то,