– Отпустите мою руку! – Она понимала, что затуманенный взгляд его зеленых глаз не сулил ей ничего хорошего.

– Когда Папа-медведь найдет такую сладкую юную штучку в своей постели, он может расценить это как приглашение.

Она взглянула на его губы: их скупая улыбка была безжалостной, но вместе с тем, несомненно, чувственной. Ее сердце застучало еще быстрее.

– А что скажут Мама-медведица и Ребенок-медвежонок? – поинтересовалась Джесси. Она беспомощно извивалась, пытаясь освободиться от железных тисков, сдавивших ее запястья.

– Как раз сегодня Мама-медведица и Ребенок-медвежонок заблудились в лесу, – хрипло произнес он.

– Отпустите меня! Вы ничего не узнаете о медведях, пока не встретитесь с моим любимцем – Гарольдом. Он очень пушистый и сильный. И очень ревнивый!

– В самом деле? – Причиняющие боль тиски продолжали сжимать ее запястье.

– Сидни! Позвольте мне уйти. Вы делаете мне больно.

Тиски на ее запястье тотчас ослабли.

– Я никогда больше не буду спать на вашей кровати, – выдохнула она с облегчением, – без приглашения.

Однако облегчение было недолгим. Рука, сжимавшая ее запястье, скользнула к талии девушки и крепко сдавила ее.

Она уперлась ладонями в его грудь, пытаясь бороться с той силой, которая настойчиво приближала ее к нему. Ее руки почувствовали твердость и тепло его груди и ослабли. Потеряли волю.

Джесси позволила ему притянуть себя ближе и почувствовать легкое прикосновение его груди к своей. Он слегка ослабил объятия. Она могла бы отодвинуться.

Могла бы. Но ее задержал прилив неожиданного наслаждения, охватившего все ее существо, когда она почувствовала тепло его тела.

Девушка подняла голову и взглянула на Сидни – ее глаза широко раскрылись.

Он понимающе улыбнулся. Его губы слегка коснулись ее рта.

– Такое приглашение вас устроит? – хрипло спросил он.

Сидни прижался к ее губам. Этот поцелуй был нежным, как крылья бабочки, прикоснувшиеся к цветочному лепестку. Он так не соответствовал его усам, покалывающим ее кожу, и насмешливому выражению его лица, что она закрыла глаза и почувствовала, как ее охватывает сладостная истома.

– Я не имела в виду подобное приглашение, – пробормотала она.

Его язык, горячий и мягкий, очертил контур ее губ.

– Как это понимать? – проворчал он.

– Я имела в виду, что больше никогда не войду в ваш дом, пока вы сами меня не пригласите. – Она едва смогла произнести это. Ее мозг отказывался принимать слова и складывать их в предложения. Рассудок не хотел бороться с телом, охваченным желанием полностью оказаться во власти его губ, легко скользящих по ее шее.

Джесси уже почти ничего не соображала. Ей совсем не хотелось о чем-либо думать. Только чувствовать. Чувствовать легкие пульсирующие волны, пронизывающие все ее существо, вызывая непонятные опасения и одновременно сладостный трепет перед этим человеком.

– Вы знаете, как обращаться с мужчинами, не так ли, Джесси?

– Не так, – слабо запротестовала девушка. Его язык легонько коснулся ее уха, и Джесси почувствовала, как будто внутри нее выстрелила огненная хлопушка.

– Нет? Сегодня утром вы заставили моих парней безоговорочно подчиниться вам.

– Может быть, я им понравилась. Я вполне порядочная особа. Честно.

– Порядочные девушки не станут спать на кровати незнакомого мужчины.

Он снова прижался к ее губам, и Джесси показалось, что в ее груди вспыхнули и тут же исчезли волшебные искры.

– Это была случайность.

Его рот приоткрылся, и со вздохом капитуляции она проникла языком в его теплое пространство. Джесси обвила руками его плечи, чувствуя пальцами упругость его кожи. Она тесно прижалась к Сидни, пытаясь слиться с ним, чтобы всем своим существом почувствовать мужскую силу, обжигающими волнами исходившую от него.

Внезапно крепкие руки отпустили ее плечи, и он отстранился.

– Не играйте с огнем, Джесси Хуберт, – произнес он срывающимся голосом. – Либо вы обожжетесь, либо я.

Девушка изумленно взглянула на него. В этот момент она хотела не только обжечься. Это было преуменьшением. Ей хотелось сгореть дотла в этом огненном вихре, бушевавшем вокруг них.

Однако расстояние, которое он создал между ними, быстро охладило ее пыл.

Сидни поднялся, оставив девушку на кровати, одинокую и потрясенную. Она взглянула на него – его лицо было холодным и замкнутым.