– Но, Бен… – я с трудом ворочала языком, – я же все слышала. Я приложила ухо к аптечке, когда ты говорил, что, как только увидал ее, сразу же понял. А Валисия Икс сказала – то есть спросила, подозревает ли твоя жена.

Бен сделал несколько шагов, и комната закончилась.

– Возмездием за подслушивание являются страдания, – возвестил он, совсем как преподобный Енох. – А теперь я оказался в гнусном положении и вынужден нарушить данную Кулинарам клятву. – Опершись ладонью о столбик кровати, он продолжил: – Помнишь, когда я расплачивался по счету в "Малберри-Инн", ты спросила, почему я не люблю кредитные карточки. А я ответил, что как-то, во время службы в агентстве, меня наняли сопровождать молодую женщину на охоту.

– Не хочешь ли ты сказать… – Я сползла на край постели.

– Валисия Икс, как мы будем продолжать ее называть, пребывала в бунтарском настроении. Она повздорила с родителями – те притащили ее в Европу, в то время как сама она желала демонстрировать свою общественную сознательность, живя в грязи и нищете. Отказавшись от молодого человека, выбранного отцом ей в спутники на тетеревиную охоту, она наняла меня.

– Забавно.

А что еще я могла сказать – ведь сама поступила точно так же.

– Вышло так, что тот парень тоже объявился. У них возникла любовь с первого взгляда, и Валисия сбежала с ним, не заплатив мне.

Я изо всех сил сцепила ладони, чтобы не разразиться бурными аплодисментами.

– Как же стыдно ей было снова с тобой здесь встретиться! Понимаю, почему она так надеялась, что я ничего не знаю! А она вышла за того мужчину?

– Они расстались. Мы не обсуждали ее личную жизнь в подробностях. Случайно столкнувшись в коридоре, мы оба испытали неловкость, и я мечтал об одном – поскорей вернуться к тебе. Она же сообщила мне – и вновь я нарушаю священную клятву, – что каждый из кандидатов был избран из-за своей оригинальности. Я, например, будучи сотрудником "Сопровождения", пытался писать роман. Мисс Икс видела мое личное дело, но ни о чем таком не вспомнила. Она забыла и мое имя, и название агентства.

– Чувствовала вину перед мамочкой и папочкой, – предположила я, – так что просто стерла эти воспоминания из памяти?

– Может быть. Такое уж неизгладимое впечатление я на нее произвел.

Да, но вдруг теперь, достигнув зрелого возраста, она присмотрится повнимательнее? Бен стукнул кулаком по столбику кровати.

– Элли, твои подозрения глубоко меня ранят. Заподозрить, будто мне вздумалось по-быстрому перепихнуться с мисс Икс…

– Согласна, звучит вульгарно.

Очередной удар по столбику.

– Я-то думал, ты меня любишь.

Прикусив палец, я лихорадочно соображала, что бы сказать в свое оправдание.

– И оставь эти глупости: мол, какая она красивая. Ты мне гораздо больше нравишься. Ну, или нравилась – до того как ты соорудила на голове эту бесформенную пакость.

Как я могла признаться, что отправилась в парикмахерскую в надежде преобразиться в подобие Валисии Икс? Но случилось так, что время нашей беседы истекло.

Страшный грохот сотряс комнату.

Бен шмякнул себя кулаком по лбу:

– Чертов гонг! Мисс Икс велела Пипсу подать сигнал к началу следующего заседания. Джеффриз должна принести ужин кандидатам в зал. Ты съешь что-нибудь?

– Обещаю. – Сердце мое сдавила тяжесть, когда я провожала Бена до двери. Что же я наделала? – беззвучно рыдала я. Его прощальный поцелуй был таким рассеянным, чисто машинальным. Как будто мое лицо просто случайно оказалось на его пути.

Едва оставшись одна, я глянула на свое отражение в зеркале и яростно выкрикнула:

– Идиотка!

Это все моя вина, уныло размышляла я. И нечего винить бедную мамочку или жирную малютку Элли!

Бросившись ничком на кровать, я заползла под маковое покрывало – для уюта, не ради тепла. Эта гнусная тесная спальня от пола до потолка покрылась испариной. Мечтая окунуться в блаженное забытье сна, я торжественно поклялась себе, что, когда проснусь, все образуется. Наша любовь станет только крепче, выдержав проверку на прочность. Молю тебя, Господи, пусть Бен станет Кулинаром! Меня очень беспокоят мисс Задсон и Лоис Браун, да и нелегко, наверное, тебе, милый Боженька, любезничать со всеми разом. Бинго говорит, что ему эти почести не нужны, но кто знает? А насчет бедолаги графа можешь не волноваться, он уже выбыл из игры… Я задремала и увидала во сне, как незримая рука снимает со стены столовой мясницкий нож. Вместо шести осталось только два…

Проснулась я резко, будто кто-то тронул меня за плечо и шепнул: "Пора!" Оказалось, однако, что то был зов изнутри, а не снаружи. В комнате я была одна-одинешенька и чувствовала себя, мягко выражаясь, странно – во власти ощущений поразительно новых и в то же время удивительно знакомых, что тревожило. Часы показывали семь вечера. Кулинары, видимо, все еще заседают за закрытыми дверьми, наверстывая упущенное за день. Иначе Бен уже бы за мной пришел. Я ни о чем не жалела. Израненному сердцу требуется время, чтобы шрамы затянулись. Как банально… Честно говоря, все мысли о моем дорогом супруге рассеялись, словно унесенный ветром песок, под напором иных эмоций – тех, которые я считала погребенными навеки.