Он показал пальцем на парней, которые, видимо, выполняли здесь обычно все стандартные положения, и даже не стал дожидаться от них ответа. Что за бравое начало! Оно наверняка должно было вызвать раздражение по крайней мере у некоторых из остальных игроков. Во всяком случае, у меня такое чувство возникло. Словом, мы взяли совместный старт немного не так, как я рассчитывал, но по мере того как мы работали вместе и узнавали друг друга, мои отношения со всеми парнями из Престона стали просто прекрасными. За тот месяц, пока я там был, мы успели провести сообща несколько вечеров за пределами стадиона. По-настоящему важным было то обстоятельство, что я не просто приезжал сюда для участия в играх. Они знали, что я принял решение находиться в Престоне все время, на которое меня арендовали.

Среди игроков заметно выделялся Дэвид Мойес, который теперь является старшим тренером «Эвертона». Он был опорным центральным полузащитником — из тех игроков, кто готов к отбору любого возможного мяча, а в некоторых случаях — и невозможного тоже. Он кричал на всех партнеров, то и дело понукая их, и вкладывал всю страсть в то, чтобы одерживать победу в каждой игре. Понятно, что именно этот парень был капитаном клуба, и он с самого начала много разговаривал со мной, вовлекая меня во все дела команды. И это была никакая не простая случайность: уже тогда можно было сразу сказать, что Дэвид собирался стать старшим тренером. Он с ходу разобрался, что я собой представляю, и понял: я буду вести себя тихо, заниматься своим делом, никуда не соваться и говорить только тогда, когда это действительно необходимо. Кроме того, он прилагал немало усилий, чтобы ввести меня в коллектив, а также заботился обо мне, и я высоко ценил и ценю все это.

Впрочем, Гэри Питере, старший тренер, тоже относился ко мне великолепно. Этому, вероятно, способствовало и то обстоятельство, что он, как и я, был из Лондона. Он ясно дал мне понять, чего требует от меня, и вселил в меня уверенность, что я смогу сделать это. Судя по всему, мой временный наставник действительно верил в меня. Он, должно быть, наблюдал за моими выступлениями за дубль «Юнайтед», а позже я узнал, что попросил он взять меня в аренду почти шутя, совершенно не надеясь на согласие моего клуба. И не мог поверить услышанному, когда наш отец-командир ответил ему «да». Мне известно, что Престон даже предлагал приобрести меня после окончания срока аренды, но в действительности Гэри отчетливо понимал, что больше удача им уже не улыбнется.

Все это произошло очень быстро. Я тренировался с ними в понедельник, а затем Гэри поставил меня на среду в дублирующий состав, что показалось мне весьма странным. Престонцы играли в центральной лиге, подобно дублю «Юнайтед», и поначалу ситуация выглядела так, что для меня наставали трудные времена. Но как только ты выходишь на газон и начинаешь играть, то забываешь обо всем этом. Я действовал хорошо, сделал голевую передачу и сам забил. Поэтому, когда подошла суббота, я был включен в состав первой команды, которой предстояло на «Дипдейле» выступить против «Донкастера».

Для меня оказалось маленьким сюрпризом, когда в форме «Донкастера» на поле вышел Райан Кирби, рядом с которым я играл в течение многих лет за «Риджсуэй». Конечно, на матче присутствовал мой папа. Равно как был здесь и папа Райана, Стив, который, когда мы были детьми, тоже принимал какое-то участие в тренерской работе. Впрочем, мне и Райану пришлось ограничиться лишь краткими и быстрыми приветствиями, после чего нам обоим надлежало приняться за дело.

Единственная вещь, к которой я действительно оказался неготовым и которой никак не ожидал, были всеобщие энергичные действия по отбору мяча, сопровождавшиеся блокировкой, подкатами, а нередко и подножками. Уверен, что именно они явились — по крайней мере, отчасти — первоочередной причиной, по которой шеф послал меня в Престон: он хотел чуть-чуть закалить меня. Я был тогда намного более хрупким, чем теперь. В ходе той первой игры я весь первый тайм просидел на скамейке, и каждый раз, когда кому-то били по ногам, форменным образом съеживался. Я совершенно не горел нетерпением получить такое удовольствие и потому не рвался на поле. Тем не менее, когда я вышел на газон, мы почти сразу же получили право на угловой удар. В тот день неслабо поддувало, причем ветер помогал нам, и я хорошо помню, как, подавая корнер, подумал, что надо бы мне посильнее подкрутить мяч и посмотреть, чем это кончится. Вижу: гол. Совсем не худший способ начать свои выступления в команде. Кончилось тем, что мы, проигрывая, дважды забили и смогли довести дело до ничьей 2:2.

Следующая наша игра была против «Фулхэма», в составе которого против нас выступал и Терри Херлок. Теперь-то я знаю репутацию Терри и не раз наблюдал, как он действует на поле, но тогда впервые увидел этого крепкого мужика, который обожал прижать противника к ногтю, и я опасался получить от него жесткий удар. Но, как оказалось, не так уж страшен черт, как его малюют, и я сам несколько раз удачно отобрал у него мяч. Ты очень скоро понимаешь, что коль играешь за «Престон» в третьем дивизионе и твоя команда нуждается в очках, то просто не можешь позволить себе уклоняться от силовых единоборств.

Мы победили 3:2, и именно в ходе той игры я забил свой самый первый штрафной удар, выступая на уровне первой команды. Его назначили прямо близ границы штрафной площадки, на моей излюбленной точке — лучше и представить себе невозможно. Гэри Питере поставил меня на штрафные удары, а этот удался мне, пожалуй, так, что лучше не бывает. На самом деле я помню не столько сам гол, сколько его празднование. Я побежал, размахивая рукой в воздухе, а один из игроков «Престона» ухватил меня за голову и стал тащить за волосы, да настолько усердно, что я подумал, уж не собирается ли он вырвать клок. Его рвение прямо-таки убило меня. Хоть это могло бы показаться очевидным, но я все же скажу, что многие люди в полной мере не понимают, насколько важны игрокам голы и результаты матчей. Если говорить о парнях из клуба вроде «Престона», то для них речь шла не только об игре как таковой, но и о попытке вовремя заплатить взнос по ипотечной закладной и не захлебнуться в непрерывном потоке счетов — словом, о проблемах, свойственных любому человеку. Это придавало футболу в их исполнении тот привкус, которого я к тому моменту никогда не испытывал. Огонь в глазах других игроков отчетливо говорил мне, насколько сильно сжигающее их желание и как страстно они хотят выиграть очередной матч. Так же обстояло дело и со зрителями, приходящими на «Дипдейл». Футбольный клуб был сердцем этого города; ему сопутствовала длинная, гордая история, и многие люди жили только и исключительно в ожидании субботы и очередного матча. Мне повезло. Они были классными мужиками и с самого начала правильно взялись за меня.

Мне довелось с тех пор пережить кое-какие удивительные и даже замечательные события, но, по правде говоря, тот месяц, проведенный в «Престоне», оказался одним из самых захватывающих периодов во всей моей карьере. Помнится, я тогда думал, что если шеф ищет способ отделаться от меня, я, пожалуй, был бы счастлив играть за «Престон Норт-Энд». Когда в конце срока аренды мне пришло время возвращаться в «Юнайтед», я, поверьте, не хотел уезжать. А ведь как я опасался поначалу!? Насколько нервничал, когда впервые выходил на «Дипдейл»!? Но вот прошло всего четыре недели, и я уже стою в струночку и спрашиваю у м-ра Фергюсона, могу ли я ехать обратно и остаться с престонцами еще один месяц.