Нос пощекотало перышко. Я нехотя открыла глаза. Что за черт? Лежу на вычурном боа, под левым боком золотистый шелк, под правым — темно-синий бархат. Что за пошлый Мулен Руж?

От бабушки и Кеши, вестимо. Оба сидели напротив меня и скорбно молчали. В их слаженной тишине было все: выученная наизусть лекция о вреде пьянства, осуждение и сочувствие, нетерпение сердца и желание засунуть меня, болезную и похмельную, в холодную ванну.

— Замуж тебе надо, — после выдержанной паузы сказала Клара. — Твое либидо не выдерживает одиночества.

— Мое либидо не терпит нотаций, — просипела я и лениво встала с кровати. Стакан рассола взбодрил, а холодный душ вернул способность мыслить. Бабуля тем временем зудела над ухом:

— Ты совсем отбилась от рук, детка, и катишься по наклонной. Разве можно приличной молодой женщине так поздно приходить домой. Да еще в нетрезвом состоянии?!

Кеша не нашел ничего лучшего, как поддакнуть:

— Действительно, Стефания, от тебя такого не ожидал…

Кто бы говорил! Может, мы еще вспомним, как кто-то недавно молил о смерти, засунув голову в морозильную камеру — холоду мне, холоду!!!!

— Клара, — я с грустью и нежностью посмотрела на бабушку, напоминавшую в этот момент обеспокоенную наседку, чей любимый и беззащитный цыпленок сбился с пути истинного. — Вчера убили двух студентов. У меня был тяжелый и нервный день, закончившийся стрессом. Единственный способ его снять — это алкоголь или секс. Для секса нужен партнер. Проверенный. Надежный. Долгоиграющий. Такого у меня на данный момент нет и, похоже, не предвидится. Остался алкоголь. Он проверен, надежен, а уж как заиграет… но иногда и на старуху (пардон, бабушка!) бывает проруха. Надеюсь, ты поймешь всю сложность ситуации и присущими тебе тактом и деликатностью закроешь больную тему. И так все ясно. Заодно объясните, друзья дорогие, зачем вы притащили ко мне столько вечерних платьев? Мы открываем салон храброго портняжки?

Кеша приободрился:

— Понравилось? Так и думал! Сам выбирал! Можешь не благодарить, только счет потом оплати. Все, что тебе не подойдет, я заберут себе. Не забудешь?

— Не забуду. А зачем мне платья? — наивно поинтересовалась я, любовно оглаживая свою джинсовую коленку. — Вы же знаете, что я не ношу гламур, тем более со стразами. Терпеть не могу фальшивых камней и стекляруса. Я деним люблю. В нем удобно.

Клара разозлилась:

— На вечеринке в честь дня всех влюбленных ты тоже в джинсе будешь?

— Начнем с того, что на эту вечеринку я просто не приду, — спокойно ответила я, глотнув ледяного апельсинового сока.

— Почему, позволь тебя спросить? — ядовито осведомилась Клара.

— Потому, что не хочу, — парировала я. — По-моему, этого вполне достаточно. На все наводящие вопросы я также заранее отвечаю — нет.

— То есть, как это не хочешь? — угасший было скандал опять набирал силу. — Мы для тебя день и ночь стараемся, перспективных кандидатов подбираем со всех уголков страны, а ты сорок три платья не можешь примерить! Другая бы на твоем месте…

Опять двадцать пять! От чего ушли, к тому и вернулись! Я — не другая. Я — это я. Другая на моем месте, наверное, действительно искренне радовалась и беспрекословно примеряла замечательные наряды, включая туфли и шляпки. Выбрав, с нетерпением ждала бы бала, устроенного в ее честь. Эх, почему я не Золушка? Такое ощущение, что попала в чужую сказку и до сих пор не могу найти в ней место. И дело не в феминистских настроениях и чрезмерной самостоятельности. Совсем нет. Просто я была уже и Белоснежкой, и Золушкой, и Спящей красавицей. Верила в личного принца на белом коне. И даже не в одного принца, а сразу в трех. И что? Во всех случаях белый конь имел троянскую прописку, а принцы… Да что там вспоминать! Сомнительные они оказались. Принцы на горошине. Желание родичей устроить мою жизнь прекрасно понимаю, но беда в том, что я не собираюсь пока что ее устраивать. Не хочу выходить замуж и рожать детей, не хочу вести совместное хозяйство и изучать поваренную книгу Елены Молоховец. Не хочу! И совершенно не понимаю, почему я должна всего этого хотеть? Потому что так принято? Потому что муж и дети — основа женского счастья?! Значит, у меня другие представления о счастье, замешанные на собственном покое и циничном эго. Возможно, однажды появится мужчина, который изменит мои жизненные установки, но пока…

Я с любовью посмотрела на расстроенную Клару, чьи опухшие пальцы теребили черные перья на вычурном боа. Кеша пристроился рядом, однако в данный момент его больше занимала розовая вечерняя сумочка, расшитая блестками и стеклярусом. Вот-вот сопрет, сорока такая! И пусть. Красиво, не спорю, но опять же не для меня. Нет, я бы с удовольствием перемерила дорогие платья, но только не для того, чтобы быть выставленной на ярмарке-продаже в честь дня всех влюбленных. Ну, как мне им объяснить, что я не хочу выходить замуж, если они об этом даже слышать не хотят?!

Не найдя достойных аргументов, я опять позорно сбежала на работу. Может, мне придумать себе длительную командировку?! Куда-нибудь на Урал. Для обмена научным опытом. Вернусь, когда пройдут праздники — два в феврале и один в марте. А? Эх, приехать бы сразу к началу мая, когда весенний первый гром… Но не получится. Таких длительных командировок в нашей сфере просто не бывает, тем более, что на Урале столько не выдержу. Без Питера больше месяца не могу — болею.

На факультете было очень тихо. Мертво, я бы сказала. Студенты послушно и равнодушно грызли гранит науки, преподаватели отстранено выкатывали новые камешки. В вестибюле на первом этаже в черных рамках улыбались Варя и Николай. Рядом лежали красные гвоздики.