— Ну, вот и все, — сказала Слай.

— Что — все? Скажите мне дьявола ради! — потребовал Коршун. — Что произошло? Это похоже на… — Он смолк, потому что не находил подходящих слов. — Как будто какой-то хренов режиссер крикнул: «Стоп!» — и все хреновы актеры пошли по домам.

Слай кивнула.

— Это моя работа.

— Что еще за работа?

— Я поместила информацию о волоконно-оптической технологии на электронную доску объявлений Корпоративного суда. Сейчас она в системе, и любая корпорация в мире может ее прочитать. — Она позволила себе немного расслабиться. — Мы выбрались из-под корпораций.

— Так поэтому они и прекратили пальбу? — Коршун хотел окончательно во всем убедиться.

— Разве ты не понял? — спросила его Слай. — Все корпорации получили эти данные. Они могут вынуть из нас душу, но это не принесет им никакой прибыли. Им совершенно невыгодно, — она улыбнулась, — бесцельно растрачивать средства, воюя друг с другом на пустом месте. А ты знаешь, что корпорации шага не ступят, если это не сулит им прибыли.

— Так почему они перестали стрелять?

— Потому что дальнейшая перестрелка уже ничего бы не дала, — закончила Слай свои объяснения. — Они тут же отозвали свои армии, все свои огневые средства. — Она покачала головой. — Я не люблю корпорации, но, право, в их рациональном подходе что-то есть.

Коршун медленно кивнул. Слай видела, что он пытается переварить услышанное. Наконец лицо его смягчилось, и он улыбнулся:

— Ну, вот и все?

— Вот и все.

Они возвращались назад в мотель. А почему бы и нет? Ведь никто не знал, что это их пристанище, — да и какое это сейчас имело значение? Все кончилось! Какого черта, им нужно где-то прийти в себя, решить, что делать дальше.

Коршун вел «коллоуэй», а Мэри следовала за ними на чужом мотоцикле. А может быть, этот мотоцикл теперь принадлежал ей. Его прежний владелец — бармен — был мертв. Коршун настоял, чтобы они захватили снайперскую винтовку; он не сказал, как она ему досталась, а Слай не спрашивала. Скоро у них будет предостаточно времени рассказывать друг другу небылицы. Слай волновалась, что Коршуну не удастся пронести в номер мотеля оружие, но Мэри обещала это устроить. Слай не понимала, как девушке это удалось, но даже когда Коршун прошествовал мимо уборщицы с винтовкой на плече, та не обратила внимания. «Надо будет разузнать побольше об этих магических штучках», — подумала Слай. Сейчас Коршун лежал на кровати, а винтовка — рядом с ним, как будто юноша не хотел убирать ее далеко, чтобы всегда можно было дотянуться до оружия. Они устроились поудобнее, каждый со стаканом хорошего виски — Мэри принесла бутылку и объявила, что праздник надо отметить. Слай рассказывала о своей вылазке в Матрицу. Она с удивлением обнаружила, что содрогается, вспоминая свое сражение с черным льдом класса «голем». Слай поняла, что ей обеспечена новая серия ночных кошмаров. Она знала это по прошлому опыту, когда просыпалась среди ночи от собственного крика.

Она закончила свой рассказ, и Коршун медленно покачал головой.

— Так что же, — спросил он с сомнением в голосе, — никому мы уже не нужны?

Слай улыбнулась:

— Корпорации удовлетворены… если это правильное слово, — пояснила она. — Снова идет игра по правилам. Все получили результаты исследований «Яматецу». Нет никого, кто оказался бы в критическом состоянии. Сейчас незачем вести войну.

— Война корпораций закончилась? — настаивал Коршун.

— Закончилась, — уверила его Слай. — Я уже говорила, что сейчас это никому не выгодно. Все работают, как обычно. — Она усмехнулась. — Не сомневаюсь, все попытаются усовершенствовать технологию. Но все начнут с одной точки, ни у кого не будет преимущества. — Она пожала плечами. — Наверное, снова будет восстановлена конвенция «Цюрих-Орбитал», с некоторыми изменениями, и Корпоративный суд приобретет прежнее влияние.

— Правительство Сиу чистит конюшню, — вставила Мэри. — Я кое-что слышала, когда ходила за виски. Они закрывают ОВР, и…

Дверь номера слетела с петель. В ушах у Слай еще звенело от взрыва, когда она увидела человека, стоявшего в дверном проеме, его массивную фигуру в тяжелой броне, в большом шлеме, закрывающем голову. Прозрачный лицевой щиток был опущен, но она ясно видела лицо.

Лезвие Ножа.

Слай схватила револьвер. Краем глаза она видела, как Мэри бросилась под ненадежное прикрытие одной из кроватей. Коршун не прятался — он тянулся к своей снайперской винтовке.

Лезвие Ножа поднял свою штурмовую винтовку, нажал на курок и выпустил короткую очередь. Коршун вскрикнул: пули впились в его тело — и от удара скатился с кровати. Все еще вцепившись в свое ружье, он рухнул на пол лицом вниз, недвижимый среди быстро расплывающейся лужи крови.

Слай вскинула пистолет и дважды выстрелила. Пули звякнули о тяжелую броню, не причинив нападающему никакого вреда.

— Проклятая стерва! — заорал он. — Это все твоя дерьмовая работа! — Лезвие перевел ствол винтовки на Слай.

Она беспомощно глядела на дуло. Ну надо же! Как нелепо! Казалось, время почти прекратило свой ход и все происходит как в замедленной съемке. Инстинктивно Слай попыталась броситься в сторону. Ощутила напряжение мышц, почувствовала, как переносится вес тела, пока она кренится вправо. Слишком поздно, слишком медленно. Только мысль бешено работала. Слай видела, как палец индейского раннера белеет от напряжения, нажимая на курок. «Мне крышка», — подумала Слай, и тут услышала собственный крик — голос был слишком громким и низким, как с медленно движущейся магнитной ленты:

— Не-е-ет!

Грохнул выстрел.

Слай видела, как на груди раннера медленно-медленно появилась вмятина от удара, видела, как в месте попадания вспыхнул огненный шар, как разваливается грудь, прожигаемая насквозь. Видела, как из спины вылетает огромный кусок крови и плоти вперемешку с горящим, расплавленным металлом.

Винтовка раннера вскинулась вверх, и в агонии он судорожно нажал на курок. Длинная очередь вонзилась в потолок. Отдача нарушила равновесие Лезвия Ножа, и он упал — медленно, тяжело, как подрубленное дерево.