Когда договаривались с пожилым священником о предстоящей церемонии, Сиб было невыносимо стыдно. Ведь старик искренне радовался союзу двух любящих сердец! Нейт тоже был явно не в своей тарелке.

— Это очень нелегко, доктор Иниас, — солгать служителю Господа, — сказал он, выйдя из церкви. — Я считаю, Бог будет гневаться.

Иниас криво усмехнулся — а Сиб испугалась, что он сейчас высмеет юношу. Однако он несказанно удивил ее, мягко сказав:

— Бог простит тебя, Нейт, ведь он знает, что у тебя на сердце.

Кажется, эта сентенция, слегка успокоила молодого африканца — он с улыбкой простился с ними и даже помахал рукой на прощание. А вот для Сиб у Иниаса не нашлось слов утешения. Когда они остались вдвоем, он только хмуро пробормотал:

— Если подумываешь об отступлении, скажи сейчас.

— С какой стати? Я все уже решила. Иниас посмотрел на нее так, словно хотел испепелить взглядом, но девушка не опустила глаз.

— Ну что же, в таком случае вот, возьми. Это тебе понадобится. — И протянул чек на шесть тысяч фунтов.

— Решил повысить ставки? — усмехнулась девушка. — Ведь уговор был на пять!

— Это сверх уговора, — поморщился Иниас, как всегда, когда она говорила о деньгах. — Тебе нужно купить что-нибудь для свадьбы — не в джинсах же венчаться!

— Прекрасно!

Благодарить его Сиб не намеревалась. Схватив чек, она просто удрала. И вот теперь эти денежки ей пригодились.

Расплатившись за платье, Сиб и Морин выбрали еще наряд для Эйтне, которая должна была нести шлейф невесты. Девочка ждала их дома, томясь от нетерпения. Там же они застали мрачного Иниаса.

— Нам надо поговорить, — не глядя на Сиб, заявил он.

— Ой-ой, не сейчас! — заныла Эйтне. — Ну, пожалуйста, дядя Иниас! Мы с Сиб только примерим платья — увидишь, какая это красотища!

Дядя Иниас невесело усмехнулся.

— Но разве это не плохая примета? Мне помнится…

— Только если ты жених, — вставила Морин, за что была вознаграждена сумрачным взглядом брата.

А Эйтне уже изо всех сил тянула Сиб за руку.

— Ну, пошли! Мама разрешила!

— Хорошо, — сдалась девушка.

В эту минуту она готова была на что угодно, лишь бы не видеть глаз Иниаса.

Когда Сиб надела подвенечный наряд, девочка запрыгала от восторга.

— Ой, оно все светится! Мамочка говорила, что платье будет ненастоящее, но она ошиблась!

Эйтне, как всегда, все перепутала, подумала Сиб, глядясь в зеркало. Спору нет, платье дивное и самое что ни на есть настоящее. Подделка- она сама… Конечно, формально Сиб имеет право венчаться в белом, но все равно это ложь- ведь она выходит замуж не по любви…

Девочка, уже принаряженная, снова завладела ее рукой.

— Ну же, спустимся вниз! Дядя Иниас ждет!

— Иди одна, детка. Ведь это тебя он хочет видеть. Погляди только, какая ты красавица!

Видимо, слова ее прозвучали убедительно: пожав плечиками, Эйтне понеслась вниз по лестнице — хвастаться. А Сиб, присев за туалетный столик, мрачно, едва ли не с ненавистью, воззрилась на свое отражение.

Господи, неужели, у нее не отнимутся ноги, когда она в этом роскошном платье пойдет к алтарю?! Зачем весь этот фарс, этот спектакль, этот костюмированный бал? Можно было бы просто зайти в мэрию…

— Сиб! — зазвенел детский голосок, и в комнату снова ворвалась запыхавшаяся Эйтне. — Дядя Иниас говорит, что я самая красивая девочка на свете! А мамочка сказала, что ему стоит поглядеть и на тебя. Он поднимается…

Сиб вскочила, но было поздно — в дверном проеме уже возникла высокая мужская фигура. Порога Иниас не перешагнул, да в этом и не было нужды. Ему и так все было прекрасно видно.

Он скользнул взглядом по стройной фигурке девушки — от белых атласных туфелек до обтянутых блестящей материей плеч. В глаза Сиб Иниас не взглянул, и она была этому очень рада: лицо его исказилось от отвращения.

— Красота, правда? — захлопала в ладоши Эйтне.

— Да, платье превосходное, — холодно ответил Иниас. — Нам надо кое-что обсудить, Сиб. Переоденься, а потом мы куда-нибудь поедем и поговорим.

Его тон смутил даже малышку Эйтне, а Сиб вздрогнула, словно от удара. Пусть они так и не стали любовниками, но одно время были добрыми друзьями… А теперь и этого нет.

Глядя вслед дяде, девочка подозрительно спросила:

— Неужели ты ему не понравилась?