— Теперь я сама могу продолжить рассказ, — сказала Гертруда Мильд. — Вдруг эти проходимцы — эт-Диритис с его подручным — узнают, что чертова старуха, то есть я, хочет сделать наследником Вустаса мужа его сестры… И они делают все, чтобы отвратить ее от этого намерения. А для гарантии стараются настроить ее против эт-Дебусов. Они прекрасно представляют, как она разозлится, если пропадет память о старом Мильде. Мне только не понятно, как ты, Модеста, согласилась утащить у меня ожерелье.

— Брат сказал… я поверила… он сказал, что муж вашей дочери — жестокий человек, который только и ждет, чтобы прибрать к рукам все богатства, — сквозь слезы простонала Модеста.

— Хватит разводить сырость, дур-р-р-ра! — не выдержала старая купчиха. — Ради Вустаса я готова терпеть тебя, но если ты будешь рыдать!!!

Модеста испуганно взглянула на старую купчиху, закатила глаза, словно собралась упасть в обморок, но неимоверным усилием воли сдержалась и лишь тоненько пискнула:

— Простите, госпожа!

Арчи, вынужденный наблюдать семейную сцену, немного подумал и все же решился подать голос:

— Госпожа Гертруда, а вы знаете, почему я подумал, что вы все-таки простите своего сына? Потому что вы очень любили своего мужа. И он любил вас. Причем настолько, что его душа не потеряла память и до сих пор присматривает за вами. Вы же не будете отрицать: он иногда снится вам. И утром вы точно знаете — как поступить в сложных делах. Так?

Старуха недоуменно взглянула на мага:

— Но… откуда вы это знаете?

— Так обычно бывает, если умерший кого-то очень сильно любил. Душа его не теряет памяти в палатах Тима Пресветлого, и находит путь, чтобы изредка возвращаться к любимым. Кстати, господин Мильд очень помог в раскрытии кражи. Он без труда сумел найти, где спрятано памятное ему ожерелье и так напугал вашу невестку, что она предпочла во всем сознаться.

Гертруда удивленно взглянула на Арчи, но все-таки кивнула:

— Да, я знаю. Я говорила с ним, когда мне стало плохо… Он… он попросил меня не злиться ни на кого. Даже на эту дуру, — старуха нервно дернула подбородком. — Если бы в ней не заключалось счастье Вустаса, ее бы уже не было в доме.

— Вот видите! — улыбнулся Арчи. — Со своей стороны могу дать вам один совет. Ваш сын болен, но болен не смертельно. Его еще можно вылечить. Модеста начала давать ему ядовитое зелье не так давно, так что еще есть надежда. Самое разумное, что сейчас можно сделать — это отправить сына в одну из обителей Нана Милостивца. И чем дальше от столицы — тем лучше. Например, на самый север, в Будилион. Там ваш сын будет в гораздо большей безопасности, чем здесь. А вы будете избавлены от необходимости общаться с вашей бывшей служанкой…

На следующее утро из ворот дома госпожи Мильд выехала открытая рессорная коляска, запряженная прекрасным раухским рысаком. На козлах восседал звероватого вида мужик, а сзади на мягких подушках покачивался худощавый юноша, казавшийся по сравнению с возницей совсем ребенком.

Старая купчиха не пожалела для молодого мага собственного экипажа. Обычно эта легкая коляска направлялась в порт или на склады. Сейчас же кучер повернул к выезду на столичный тракт.

Арчи, развалившись на пассажирском месте, лениво поглядывал по сторонам.

Утренний Портовый квартал мало чем отличался от дневного, разве что больше попадалось одетых в лохмотья фигур, бредущих вдоль дороги, да валяющихся на земле пьяных.

Поэтому молодой маг вскоре перестал обращать внимание на окружающие пейзажи и сосредоточился на своих мыслях, вспоминая детали ночного разговора с госпожой Мильд.

После долгих объяснений со своим сыном и внезапно обнаружившейся невесткой, старая купчиха пригласила Арчи остаться поужинать и переночевать. Маг согласился, хотя и почувствовал укол тревоги. Ему казалось, что нужно как можно скорее доставить образцы подозрительных снадобий в лабораторию. Но ехать ночью по кишащему бандитами Портовому кварталу — слишком мало удовольствия.

После ужина Гертруда Мильд ушла сочинять письмо к своему зятю. Арчи успел неторопливо прогулялся по саду, обдумывая события этого сумбурного дня, но в конце концов заскучал. Поэтому он вернулся в дом и зашел в кабинет купчихи, чтобы выспросить ее о магмейстере эт-Диритисе.

Хозяйка дома выглядела весьма раздраженной — ведь ей нужно было просить прощения у мужа дочери. Ухмыльнувшись про себя: теща, которая извиняется перед зятем, — кошмар жуткий, — молодой маг вежливо поклонился и попросил как можно меньше писать о нем и об его участии в деле.