Деловая жизнь кипела в центре Твангсте, в торговых рядах, а на окраине, в поселке морских волков, пруссы появлялись редко. Так что Дилинг какое-то время мог пользоваться гостеприимством нордманов. Но он понимал, что в конце концов Крива умом ли, с помощью ли богов вычислит его, и тогда неизвестно, как поведут себя нордманы. Вряд ли они захотят навлечь на себя гнев Верховного Жреца и станут защищать дальнего родственника варма. И хотя Бьорн, хозяин склада, где прятались Дилинг с Торопом, не выказывал опасений на сей счет, с каждым днем Дилингу становилось все тревожней. Единственное, что удерживало его в Твангсте, — слепой Тороп. Дилинг не мог придумать, как снять с него заклятие.

Ясно, что это мог сделать любой вайделот, но обращение к нему было равносильно самоубийству. Скандианские жрецы в Ульмигании не появлялись, но они и не так ревниво оберегали тайное знание, как вайделоты, и кое-кто из морских волков был посвящен в тайны рун. Это и держало Дилинга в поселке. Он надеялся, что появится человек, который снимет с Торопа слепоту. Но время шло, Бьорн внимательно присматривался ко всем, прибывавшим в город, но воина, в такой степени овладевшего магией, чтобы разрушить козни вайделота, не было. Все решилось, когда Дилинг привез Милдену.

Ночью раздался условный стук. Дилинг, держа наготове нож, приоткрыл дверь сардиса. [28]

— Это я, — сказал Бьорн. — Хочу угостить тебя пивом.

По тому, что тот говорил на нордманском и пригласил на пиво одного его, Дилинг понял — предстоит разговор.

Они прикончили один жбан, посетовали, что зверя стало меньше, а шкурки хуже, решили, что зима будет не очень холодной, принесли второй жбан, и только тогда Бьорн спросил:

— У тебя появилась женщина?

Дилинг промолчал.

Бьорн кивнул, будто получил ответ, и добавил:

— Беглая женно конунга из бартов.

— У тебя хорошие вайдимаи, [29] — сказал Дилинг.

— Хорошие, — согласился Бьорн. — По вашим законам мы должны немедленно выдать ее бартам.

— Я понял, — сказал Дилинг. — Мы уйдем еще до восхода солнца.

Бьорн поморщился:

— Отдай им женщину, Дилинг. От нее одни неприятности. Зачем она тебе?

— Мы уйдем, — повторил Дилинг.

Бьорн вздохнул и приложился к кружке. Они немного посидели, потом Дилинг встал:

— Мне пора.

— Погоди, — сказал Бьорн. — Я соберу вам кое-что в дорогу.

— На севере косы куров, там, где начинаются пески, живет одна старуха, — сказал он, упаковывая снедь. — Никто не знает, откуда она взялась и чем живет, но куры считают ее живой Лаумой, [30] боятся. Я хотел узнать о ней подробнее, но ты сам не даешь мне на это времени. Я думаю, никакая она не богиня, просто какая-нибудь вайделотка-отшельница. Так или иначе, мне кажется, она сможет помочь твоему другу. Но вам придется идти через Самбию.

— Придется.

— Если вы выйдете прямо сейчас, то, возможно, к рассвету вам удастся проскочить незамеченными.

— Мы так и сделаем, — сказал Дилинг.

— Мне жаль, что я не могу быть больше полезен тебе.

— Нордманы и так слишком много сделали для меня.

— Ерунда. Вождь куров косы — Карвейт, его еще зовут Великим за огромный рост, кое-что мне должен. Если возникнет необходимость, ты можешь обратиться к нему. Он не откажет в помощи.

— Я запомню, — сказал Дилинг.

Бьорн дал им лошадей на смену, чтобы не пришлось останавливаться, пересекая страну самбов, и Дилинг с Милденой и Торопом умчались за Полярной звездой, на север полуострова, к узкой полоске суши, отделившей залив Руса от моря.

Месяц был тонким и света давал мало. Бьорн отметил про себя, что это поможет Дилингу пересечь Самбию незамеченным, зевнул и пошел спать.

Выспаться не удалось. Еще не рассвело, когда к нему ворвался перепуганный слуга и сказал, что в Твангсте вошел отряд самбов. Кого-то ищут.

Бьорн оделся и вышел из дома как раз вовремя — самбы были уже у порога.

— Ты — Бьорн, сын кривого Эгила? — спросил их куметис, [31] цепко глядя на Бьорна белесыми глазами. Из-под шишкообразного скандианского шлема с торчащими в стороны бивнями вепря висели две белые, как снег, косички. Брови и борода тоже были белыми и ярко выделялись на красном обветренном лице.

— Да, — сказал Бьорн.

— Говорят, у тебя гостят какие-то люди…

— Это правда. У меня часто гостят и родственники, и друзья. Но сейчас никого нет.

— Никого?

— Нет, никого.

Куметис, не спуская с Бьорна глаз, спрыгнул с коня.

— Пойдем в дом, — сказал он.

На столе стояли две кружки. Самб взял одну, понюхал и спросил:

— Любишь по ночам выпить пива?

— Люблю, — подтвердил Бьорн.

— Налей и мне, — вдруг сказал куметис на языке нордманов.

Бьорн, ничем не выказав удивления, налил пиво. Тот, не отрываясь, выпил и вновь подставил кружку. Бьорн долил.