— Война окончена, — продолжала госпожа Дасслеронд. — И после каждой войны у людей неизбежно начинается передел границ. На юг Хонсе-Бир не пойдет, несмотря на действия епископа против темнокожих. Все понимают, что воевать с Бехреном — дело безнадежное и опасное. Север тоже для них закрыт — там можно затронуть интересы диких альпинадорцев. На востоке — огромное море.

— А на западе Эндур'Блоу Иннинес, — закончил логическую цепочку ее рассуждений Джуравиль.

— Они и так слишком близко к нам, в особенности если учесть фанатизм и уверенность церкви Абеля в своей правоте.

— Но как остановить их? Не воевать же? — спросил Джуравиль. — Вряд ли мы можем рассчитывать на победу, учитывая их численное преимущество.

— Возможно, настало время открыто поговорить с королем Хонсе-Бира, — заявила госпожа Дасслеронд; Джуравиль так удивился, что даже почувствовал слабость в коленях. — Хотя, возможно, до этого дело и не дойдет. Не исключено, что церковь интересует только Палмарис.

— Король уже на пути сюда.

— И отец-настоятель тоже, — добавила госпожа Дасслеронд. — Это неплохо. Мы здесь для того, чтобы добыть как можно больше сведений, и лучше преуспеем в выполнении этой задачи, если в Палмарисе соберутся все ведущие силы королевства. Так что, Белли'мар Джуравиль, все происходящее лишь на пользу тол'алфар. — Она в упор посмотрела на него. — Это все, что тебя должно волновать.

Джуравиль негромко присвистнул и полез на стену трактира. Он понимал, что дела для его друга Джилсепони оборачиваются не лучшим образом, и понятия не имел, как помочь ей.

Снова переодевшись и войдя в общий зал «Друга», Пони поняла, что назревают неприятности. Один из главных осведомителей Белстера встретился с ней взглядом, еле заметно кивнул и направился к двери. Сам хозяин трактира с кислой миной стоял за стойкой. Народу в этот поздний час было не очень много, и Пони рьяно занялась делами, рассчитывая как можно скорее освободиться и поговорить с поджидающим ее человеком.

Все, однако, пошло совсем не так, как предполагалось. В трактир входили все новые и новые люди, в основном из подпольной сети Белстера, и это лишь подтверждало подозрения Пони о том, что что-то произошло.

В конце концов, уже где-то в середине ночи, последний клиент пошатываясь покинул трактир. Пони, Белстер и Дейнси остались одни.

— Драка в порту, — сказал Белстер Пони, не дожидаясь вопроса. — Солдаты упились вусмерть и забрели в порт, рассчитывая покуражиться над бехренцами.

— Ребенка избили! — взволнованно вставила Дейнси. — И ты называешь это «покуражиться»?

— Я называю это неприятностями, — сердито ответил Белстер. — И они не избили парня — кстати, вовсе не ребенка, скорее юношу, — а лишь напугали его.

— И получили то, на что напрашивались, так я полагаю, — упрямо заявила Дейнси.

— Бехренцы пришли мальчику на помощь? — спросила Пони.

— Ага, человек десять или больше, — ответил Белстер. — Кулаки у них покрепче солдатских дубинок.

— Отдубасили солдат как следует, — пробормотала Дейнси. — И бросили в порту, одного при смерти. Хотя монахи вроде бы спасли его. А жаль.

— Слава богу, ты хочешь сказать, — рявкнул Белстер. — В порт вот-вот нагрянет тысяча солдат.

— И не найдут там ни одного бехренца, — заявила Пони.

— Хорошо бы, — с мрачным видом заметил Белстер.

— Ах, все обойдется! Как летняя буря — налетит и тут же умчится, не причинив никому вреда, — с надеждой в голосе сказала Дейнси, яростно вытирая тряпкой и без того чистый столик. — После первой бутылки люди и не вспомнят об этом.

— Скорее епископ найдет парочку козлов отпущения и повесит их на площади в назидание остальным, — рассудил Белстер. — Как это понравится капитану Альюмету, интересно? Если он еще тут.

— Что значит «тут»? — удивилась Пони.

— Говорят, его корабль поднял паруса и ушел вниз по реке, — ответил Белстер.

Пони задумалась. Странно. Альюмет исчез, не сообщив ей об этом? Почему? Может, хочет просить аудиенции у короля? Или поискать союзников в небольших городках южнее Палмариса? По городу ходили слухи, что король сам собирается в Палмарис. Может, Альюмет рассчитывает перехватить его по пути?

— Он скоро вернется, — заявила она, уверенная, что этот человек никогда не бросит своих соотечественников. — И вряд ли допустит, чтобы кого-нибудь повесили. Бехренцы скорее вступят в открытый бой, чем позволят несправедливо расправиться со своими.

— Ну, и очень глупо с их стороны, — заявил Белстер, и его бессердечие больно задело Пони. — Дадут епископу предлог, который он давно ищет, и погибнут все до единого, включая женщин и детей.

— А какую позицию мы займем? — настороженно спросила Пони.

— На галерее, — жестко ответил Белстер, — в качестве зрителей.

— И никаких действий?

— Только наблюдать. К войне мы не готовы и, полагаю, никогда не будем готовы. Если ты воображаешь, что найдешь много желающих прийти на помощь темнокожим, то глубоко заблуждаешься.