Гуильос тепло улыбнулся другу.

— Ты должен покаяться и в дальнейшем быть осторожнее в выборе компании.

Вполне удовлетворенный объяснениями Талюмуса, он помог ему привести в порядок лицо, удивляясь многочисленным талантам шлюхи и, в частности, ее умению драться.

Желая показать, что он внимательно слушает болтовню Гуильоса, Талюмус время от времени издавал невразумительное мычание, хотя мысли его были далеко, в переулке рядом с трактиром. Еще многое требовалось обдумать… непонятного… тревожного…

— Эй, парень, подай-ка… вот это! — крикнул пьяный и с такой силой потянулся к лежащей рядом щербатой чашке, что потерял равновесие, даже несмотря на сидячее положение, и рухнул на землю.

Белли'мар Джуравиль, и впрямь слегка похожий на уличного мальчишку — для маскировки лицо он измазал сажей, а крылья спрятал под плащом; до чего же неудобно! — глянул на чашку, но не двинулся с места.

— Слышь, п-парень? — пьяный начал с трудом подниматься, держась за стену. — Давай сюда чашку, а то как дам!

Джуравиль с отвращением покачал головой. Перед ним был худший представитель рода человеческого, которого эльфу когда-либо доводилось видеть; он был даже гаже трех трапперов, когда-то получивших прощение от Полуночника. И Джуравиль понимал, что на его соплеменников, спрятавшихся поблизости в стратегически важных местах, этот, с позволения сказать, человек производит еще более худшее впечатление.

— Кому говорю, парень? — громко — слишком громко! — закричал пьяница и сделал шаг вперед.

Джуравиль резко развернулся, ногой заехал человеку по спине, подскочил, чисто инстинктивно пытаясь воспользоваться крыльями, — ох, как бы не повредить их! — и двумя ударами в лицо отшвырнул пьяницу к стене дома.

— Эй, да ты, оказывается, шустрый малый! — брызгая слюной, взорвался пьяница, изо всех сил пытаясь устоять на ногах.

И подскочил — Джуравиль тоже, — когда сверху упал кирпич, задев его по голове сбоку. Пьяница пошатнулся и упал.

Джуравиль поднял взгляд и увидел еще одного эльфа, стоящего на краю крыши.

— Может, ты убил его, — прошептал Джуравиль.

— Но если нет и если он, проснувшись, снова начнет шуметь, тогда я его точно убью! — ответил эльф.

Джуравиль узнал голос самой госпожи Дасслеронд и понял по ее тону, что она не шутит.

С проворством, недоступным ни одному самому ловкому человеку, госпожа спрыгнула с крыши, легко приземлилась на ноги и оказалась рядом с Джуравилем. Тот наклонился к пьянице и убедился, что он еще дышит.

— Она вернулась? — спросила госпожа Дасслеронд.

— Она внутри, обслуживает клиентов под видом жены Белстера, — ответил Джуравиль.

— Беременной жены Белстера, — заметила Дасслеронд. — Любому, кто потрудится приглядеться повнимательней, это очевидно. — Джуравиль не возражал; состояние Пони теперь ни у кого не вызывало сомнений. — Ловко она отвязалась от этого монаха.

Джуравиль понимал, что последние слова сказаны исключительно ради него: госпожа Дасслеронд хотела дать ему понять, что не сердится на Джилсепони.

— И все же вам не понравилось, что в такое тревожное время она встречается с человеком из церкви Абеля, — ответил он.

— Зря женщина-солдат привела его.

— Вы сильно опасаетесь церкви? — спросил Джуравиль.

— При чем тут я? Вот твоей приятельнице следовало бы ее опасаться.

— А мне кажется, что и госпоже Дасслеронд тоже, — осмелился возразить Джуравиль.

К его облегчению, она не рассердилась.

— Я опасаюсь любого человека, верящего, что его действия санкционированы Богом, — сказала госпожа. — А эта церковь к тому же имеет склонность объявлять врагом всякого инакомыслящего. Взять хотя бы положение бехренцев в порту. На какое отношение, в таком случае, могут рассчитывать тол'алфар?

— Какое нам до этого дело?

— Наши связи с людьми прочнее, чем хотелось бы, — мрачно ответила госпожа Дасслеронд.

Джуравиль не понимал, о каких связях идет речь. Да, эльфы связаны с рейнджерами; ну, и еще заключают сделки с очень немногими, специально отобранными торговцами, обменивая «болотное» вино на товары, которыми не могут обеспечить себя сами. И даже эти сделки осуществляются со всеми мыслимыми мерами предосторожности: зачастую торговцы понятия не имеют, кому поставляют товары и от кого получают вино.