Дайн приказал дроидам-разведчикам отследить путь второго субъекта и сам двинулся вслед за ними, дав знак Мейсу, Шаак Ти и спецназовцам следовать за собой.

— Шаг в шаг за мной, — предупредил Дайн. — Не высовываться!

Мейс и Шаак Ти двинулись за ним, падаваны и бойцы спецназа пристроились сзади. Когда джедаи догнали Дайна и дроидов, аналитик уже стоял у двери турболифта вышедшей из употребления модели.

— Точно, — с улыбкой сказал довольный собой Дайн. — Субъект номер два воспользовался турболифтом.

Повернувшись к стене, он нажал кнопку вызова и, когда появилась кабина, прикрепил сканер к внутренней контрольной панели.

— В памяти лифта записано, что второй субъект прибыл со второго подземного этажа. Если не удастся найти там следов нашей неизвестной добычи, придётся двинуться вверх и осматривать каждый этаж.

В турболифте было достаточно места для Дайна, его коллег, Мейса, Шаак Ти, двух командиров групп и двух дроидов-разведчиков. Задира вызвал по комлинку находившихся снаружи солдат и приказал им двигаться ко второму подземному этажу, но предупредил, чтобы они не совались в восточный турболифт и прилегающие к нему коридоры и тоннели.

Кабина остановилась, дроиды-разведчики выпорхнули из неё первыми и принялись заполнять коридор дымкой. Не пролетев и пяти метров, один из дроидов остановился и начал помаргивать огоньками над полом, сообщая о какой-то находке.

— След! — с энтузиазмом воскликнул Дайн. — Мы на верном пути!

Осторожно выйдя из кабины, он направился вслед за дроидами-разведчиками к входу в широкий тоннель. Дроиды скрылись в тоннеле, затем появились вновь, и Дайн махнул Мейсу, ожидавшему вместе с остальными у турболифта.

— След заканчивается. Отсюда неизвестный уехал на каком-то транспортном средстве, определённо, на репульсорной тяге, хотя дроиды не обнаружили никакого остаточного излучения.

Мейс и Шаак Ти подошли к Дайну и его коллегам, стоявшим у входа в тоннель. Шаак Ти устремила взгляд во тьму:

— Куда он ведёт?

Дайн сверился с голокартой.

— Если можно положиться на карту, которая старше любого из нас, он соединяется переходами со всем Заводским районом — с соседними зданиями, заводами, бывшими посадочными площадками… Там, должно быть, сотни ответвлений.

— Ответвления нас не интересуют, — сказал Мейс. — Что находится на том конце?

Дайн вызвал несколько изображений и молча изучил их. В конце концов он ответил:

— Основной тоннель ведёт к западной границе Сенатского округа.

Мейс сделал несколько шагов в темноту и провёл ладонью по стене тоннеля, покрытой чешуйками потрескавшейся облицовки.

Сейчас сотни сенаторов находятся под влиянием владыки ситов по имени Дарт Сидиус, сказал Дуку Оби-Вану на Джеонозисе.

Повернувшись к Шаак Ти и клонам, Мейс произнёс:

— Похоже, нам потребуется подкрепление.

Йода сидел в резиденции Верховного канцлера в здании Сената, пристально глядя через стол на Палпатина, чей силуэт вырисовывался на фоне широкого окна с панорамой западного Корусканта. Сколько Верховных канцлеров вели с ним беседы в этом кабинете и в других, подобных? — спрашивал он себя. К настоящему моменту их набиралось, наверное, с полсотни. И почему же тогда дискуссии с этим конкретным главой государства так часто ведутся на грани конфликта — особенно когда темой становится Сила? Финис Вэлорум был слабым лидером, но он всем видом пытался показать, что ставит Силу превыше всего другого. При Палпатине Сила находилась даже не на последнем месте. У неё вообще не было места.

— Я полностью понимаю ваши опасения, мастер Йода, — говорил тот. — Что более важно, я их разделяю. Но осады миров Внешнего кольца должны продолжаться. Несмотря на все чрезвычайные полномочия, которые Сенат счёл нужным возложить на меня за последние пять лет, мой голос — это глас вопиющего в пустыне. Сенат жаждет поскорее окончить этот разрушительный конфликт, и он не позволит мне встать у себя на пути.

— Убеждать меня нет надобности, Верховный канцлер, — сказал Йода.

Палпатин сухо улыбнулся.

— Извините, если я пытался вас поучать.

— Послание ваше к правительству причиной возросшей активности Сената послужило.

— Моё послание — отражение духа времени, мастер Йода. А ещё — оно шло от сердца.

— В этом не сомневаюсь я. Но быстро слишком вы обрадовались. Победу близкую празднуете. Празднует Корускант, тогда как далека от окончания война эта.

В хмуром выражении лица Палпатина появились намёки на предостережение и злобу.

— Корускант прожил три года в страхе и жаждет от него освободиться.