Первые же дни войны изменили лицо города. Севастополь посуровел. Стал строже. Даже белокаменные севастопольские дома, весело глядевшие в голубизну бухт, теперь стояли мрачными, выпачканные желтой, зеленой, черной красками с перечеркнутыми полосками бумаги окнами.

На предприятиях, в учреждениях и учебных заведениях люди учились военному делу. Тысячи севастопольцев уходили на фронт, записывались в отряды народного ополчения. Их места за станками занимали женщины.

Работать приходилось в трудных условиях: фашистская авиация почти ежедневно совершала налеты. Но люди нередко и во время воздушных тревог не прерывали работу, продолжали трудиться.

Памятник В. И. Ленину. Севастополь, 1942 год.

С фронта поступали тревожные вести. Наши войска с боями отходили в глубь страны. Направляясь на работу, севастопольцы останавливались у огромного щита, установленного у Дома флота, и подолгу всматривались в карту, на которой извилистая цепочка флажков, растянувшаяся от Баренцева до Черного моря, обозначала линию фронта.

Флажки с каждым днем придвигались к Ленинграду, Киеву, Москве. Они уже окружили Одессу и приближались к Перекопу... Севастополь помогал Одессе, отправляя корабли с войсками, боезапасом, медикаментами, и готовился к боям сам.

Начиная с 3 июля 1941 года тысячи севастопольцев вместе с воинами ежедневно рыли в каменистом грунте окопы и противотанковые рвы, строили доты и дзоты, сооружали блиндажи и командные пункты.

За короткий срок было создано два рубежа обороны — главный, 35-километровый, проходивший в пяти—восьми километрах от города, и тыловой, 19-километровый — в двух—трех километрах. Они двумя подковами легли на подступах к городу. Незадолго до начала обороны началось строительство передового оборонительного рубежа, удаленного в основном на 16—17 километров. Закончить работы не удалось. К моменту появления передовых частей гитлеровских войск здесь были созданы отдельные опорные пункты.

Зарывался в землю и город. Убежища создавались везде — во дворах, вблизи жилых массивов, промышленных предприятий. Надежными укрытиями стали штольни, пещеры, а также некоторые подземные галереи, сохранившиеся еще со времен первой севастопольской обороны. Во время обороны они сослужили свою добрую службу, сохранив жизнь тысячам людей.

А потом под землю ушел и промышленный Севастополь. В штольнях Ново-Троицкой балки был оборудован спецкомбинат № 1. Он выпускал для фронта минометы, гранаты, мины, противотанковые ежи, саперные лопаты и т. д. В штольнях Инкермана работал спецкомбинат № 2, в котором женщины шили для бойцов теплую одежду, белье, обувь. Вся работа проходила под руководством партийной организации города и городского комитета обороны, созданного 26 октября 1941 года. В его состав вошли первый секретарь горкома партии Б. А. Борисов (председатель), председатель горисполкома В. П. Ефремов, начальник горотдела НКВД К. П. Нефедов и начальник гарнизона контр-адмирал Г. В. Жуков, которого вскоре сменил генерал-майор П. А. Моргунов.

Заседание Севастопольского городского комитета обороны. Слева направо: зам. председателя В. П. Ефремов, председатель комитета обороны Б. А. Борисов, член городского комитета обороны, К. П. Нефедов, секретарь горкома партии А. А. Сарина, член горкома партии, комиссар штаба МПВО В. И. Кулибаба.

Городской комитет обороны был боевым штабом севастопольцев. Он сосредоточил в своих руках всю гражданскую власть, к нему сходились нити со всех районов фронтового города.

В середине сентября 1941 года немецко-фашистским войскам удалось отрезать Крым. На севере полуострова развернулись ожесточенные бои, длившиеся почти полтора месяца.

Для захвата Крыма немецко-фашистское командование выделило 11-ю немецкую армию и румынский горный корпус, а также часть сил 4-го воздушного флота. Группировка противника, которой командовал генерал Манштейн, насчитывала около 124 тысяч человек. Она имела две тысячи орудий и минометов и более ста самолетов.

На помощь нашим войскам из-под Одессы была переброшена Приморская армия, но спасти положение ей не удалось: к этому времени противник, имевший значительное превосходство в авиации, танках и артиллерии, прорвал Ишуньские позиции — последний рубеж обороны на севере Крыма. Двумя потоками — вдоль западного берега и через Бахчисарай — танковые и механизированные колонны врага устремились к Севастополю.

Гитлеровское командование знало, что в Севастополе нет регулярных сухопутных войск и, отрезав путь Приморской армии, стремилось с ходу захватить город.

В эти дни городской комитет обороны обратился к воинам и трудящимся Севастополя с горячим призывом: «Все силы на разгром врага! Если потребуется, с новой силой повторим героические подвиги героев обороны города в 1854—1855 гг.»

Севастопольцы готовились к встрече противника. Прощались с родными кораблями моряки и, как деды и прадеды их в первую оборону, как отцы и братья в огненные годы гражданской войны, уходили, поблескивая штыками, на защиту родного города. Из Новороссийска на кораблях была срочно переброшена 8-я бригада морской пехоты под командованием полковника В. Л. Вилыпанского.

Именно им, военным морякам наскоро сформированных частей морской пехоты да артиллеристам береговых батарей, пришлось принять на себя первые удары врага.

На защиту города ушли также отряды народного ополчения, сотни коммунистов влились в ряды защитников города.

29 октября в Севастополе было введено осадное положение.

Первой встретила приближающегося к Севастополю врага 54-я батарея береговой обороны старшего лейтенанта И. И. Заики, стоявшая в районе села Николаевки.

В 16 час. 35 минут 30 октября 1941 года она открыла огонь по колонне вражеских танков и автомашин, возвестив о начале новой севастопольской эпопеи. На следующий день огонь по врагу открыла мощная четырехорудийная береговая батарея под командованием капитана Г. А. Александера, находившаяся в районе совхоза им. Софьи Перовской. Затем в суровую симфонию артиллерийской канонады влились залпы других батарей.