Коннор пристально наблюдал за ней, выискивая хоть малейший признак воздействия напитка. Время шло, секунда бежала за секундой, джаз окутывал их медленной дымкой, а Лара так ничего и не чувствовала. Ни возбуждения, ни трепета, ни жара, ни даже простого чувственного влечения.

— Похоже, не действует, — наконец сказала она, надеясь, что Коннор не расслышит нотки разочарования в её голосе.

— Подождём ещё минутку, — настаивал он.

Он взял её руку и, аккуратно расцепив пальцы, вынул бокал и отставил его в сторону, а затем поднёс её запястье к губам. Его глаза не отпускали её взгляд, когда он принялся медленно слизывать капельки пролитой настойки с её ладони, а затем стал покусывать и посасывать влажную плоть. Кожа вспыхнула, жар начал расходиться кругами от того места, где прикасался его рот.

— Ты чего меня вылизываешь, как кошка? — спросила она, пытаясь отгородиться защитным барьером острых слов.

Но Коннор не отреагировал на обидные слова. Он лишь хрипло рассмеялся и посильнее сжал её запястье, не позволив выдернуть руку.

— Я надеялся вызвать более благородный образ.

Он стал покрывать её руку лёгкими, не слишком целомудренными поцелуями, продвигаясь всё выше с каждым прикосновением. И когда она уже практичесски чувствовала его глубокое дыхание у своего лица, её голова непроизвольно откинулась и губы уже были готовы встретить его рот, Коннор зашёл ей за спину, и его поцелуи продолжили свой путь по её голому плечу. Лара закрыла глаза, но чувствовала движение его губ — вот они прошлись по её лопатке, отодвинули в сторону тонкую бретельку блузки, потёрлись о затылок, а затем припали к чувствительному месту в изгибе шеи. Его дыхание обожгло кожу, и Лара задрожала.

— Ну, думаю теперь зелье наверняка уже действует, — пробормотал он, уткнувшись ей в шею.

— Умм-гум, — согласилась она, одурманенная и разгорячённая. Лара чувствовала себя так, словно её опустили в банку с нитроглицерином, готовая взорваться от малейшей искры. У него определённо был дар в приготовлении любовных снадобий. Вне всяких сомнений.

Он обнял её сзади и притянул к себе, полностью беря её тело под контроль. Её живот, бёдра, ребра, груди, всё было в его власти, и каждое рассчитанное движение его рук доказывало верность этого утверждения. Голова Лары опустилась на его плечо, когда он стал поглаживать её груди, а его рот в это время выписывал замысловатые узоры на девичьей шее и подбородке.

— Коннор. — Его имя прозвучало и мольбой и требованием, в шёпоте отразилась вся сила желания, бурлившего у неё в крови.

Развернув Лару, он накинулся на её рот в быстром, требовательном и беспощадном поцелуе. Заставив пятиться, он вёл её до тех пор, пока её икры не упёрлись во что-то мягкое, и они оба не упали на низкую кушетку, стоящую возле стены.

Они начали срывать одежду с себя и друг с друга, выходило не очень быстро — то ли руки у обоих вдруг стали неловкими, то ли оба слишком часто отвлекались от дела, чтобы насладиться ещё одним прикосновением, урвать ещё один поцелуй.

Когда его обнажённая кожа наконец-то коснулась её, Лара задохнулась от ощущения и внезапного осознания, что сегодня они продвинулись гораздо дальше, чем когда-либо прежде. И это действительно происходит. Не похоже было, чтобы он собирался отстраниться от неё и произнести какую-то идиотскую банальность о том, что сильно заботится о ней и поэтому не будет спешить. Сейчас они очень спешили.

Его нетерпение было ничуть не меньше, чем её. И Коннор не колебался. Он тесно прижался к ней и, беспрестанно повторяя её имя как молитву, скользнул внутрь её тела. Лара едва не утонула в ощущениях, захлестнувших её от этого неторопливого, размеренного движения и, упершись пятками в подушки, приподняла бедра, чтобы дать ему возможность проникнуть глубже.

Он переплёл её пальцы со своими и удерживал их сжатые в кулаки руки высоко над её головой, его глаза не отпускали её взгляд, когда он начал двигаться внутри неё. Лара изо всех сил старалась не закрыть глаза и смотреть прямо на него, это было трудно, ничем незамутнённая, чистая радость от его обладания переполняла её, и собственные веки почти не слушались. Выбранный им ритм подогревал бурлящий коктейль в её крови, вызванный зельем, естественным вожделением к нему и любовью, которая всё ещё жила в укромном и предательском уголке её сердца. Лара бессвязно бормотала какие-то любовные клятвы, перемежая их рваными, пронзительными криками, пока он неумолимо подводил её к оргазму. Она кончила с душераздирающим криком, тело затряслось, словно по нему прошла волна электрического тока и мир её взорвался. Через мгновение Коннор последовал за ней, и его собственный крик прозвучал в унисон с её.

Когда минутой спустя он скатился с неё, аккуратно, чтобы не свалить их обоих с узкой кушетки, реальность всего произошедшего накрыла её со страшной силой.

Лара застонала.

— Мы только что устроили Эмилио самое шикарное представление в его жизни.

— У Эмилио очень хорошая зарплата, и ему были даны чёткие инструкции запереть за собой дверь после того, как уйдёт.

Лара пошевелилась, внезапно почувствовав себя неуютно, будучи зажатой между Коннором и стеной, где всего несколько мгновений назад являла собой картину полного удовлетворения. Он всё спланировал, это же очевидно — достаточно лишь вспомнить о зелье, но кое-что в его словах смутило её.

— Ты был настолько во мне уверен?

— Нет. Но… возлагал надежды. — Он поймал её и прижал к груди, когда Лара попыталась подняться и слезть с кушетки. — Лара, пожалуйста. Я планировал совсем не это. — Он махнул рукой в сторону одежды, которую они второпях снимали и швыряли на пол, и кушетки, на которой он продолжал удерживать её.

— То есть ты не хотел со мной переспать? — спросила она голосом полным скепсиса.

— Секс не был целью.

— Тебе удалось одурачить меня.