— Так, если твоё мастерство по-прежнему на уровне, для чего же тебе нужна я?

Коннор хищно усмехнулся:

— Чтобы проверить снадобье, душа моя.

— Прошу прощения?

Он приблизился вплотную, пристально глядя на неё.

— Это совершенно особенное зелье, Лара. Можно сказать — вершина моих достижений. Любовный Напиток Номер Девять. — Он одарил её сладкой улыбкой. — И я не смогу проверить его без тебя.

— Без меня? — пискнула Лара.

Замечательно. Она уже пищит по его милости.

— Без тебя. — Он наклонился к ней и на одно прекрасное, жуткое мгновение, ей показалось, что он собирается поцеловать её. Но затем он словно опомнился, отодвинулся от неё и как-то буднично пожал плечами. — У тебя всегда был иммунитет ко всяким любовным снадобьям. Как это Люк тебя называл?

Лара скорчила гримасу:

— Антикупидон.

— Точно. И я не смогу на сто процентов быть уверенным, что средство действует, пока оно не сможет заставить Антикупидона влюбиться.

— А я, стало быть, подопытный кролик?

— Других нет.

Лара с сомнением взглянула на разноцветный коктейль.

— Ты ведь понимаешь, что нарушил чистоту своего маленького эксперимента. Ты же знаешь, так же как и я, что любовные снадобья гораздо менее эффективны, если объект в курсе, что его собираются опоить.

Сопротивление на подсознательном уровне было очень мощной вещью. И теперь, когда Лара знала, что он попытается с помощью волшебства заставить её влюбиться, она соберёт всю силу воли, чтобы блокировать воздействие зелья.

Коннор усмехнулся совершенно беззаботно:

— Это совершенно особенный коктейль. — Он неспешно направился к столу. — Конечно, только тебе решать, хочешь ты его попробовать или нет. Я не могу тебя заставить.

Лара расслышала вызов в его голосе и прикусила губу. Вот оно. Момент истины. Романтичная обстановка, по-другому не назовёшь, и она наедине с мужчиной, который был героем девяноста процентов чувственных фантазий, что посещали её, с тех пор как она достигла половой зрелости, и он предлагает ей любовный напиток. И всё, что ей нужно было сделать — это выпить.

Но принять этот коктейль было бы крайне унизительным. Это означало бы признать, что она всё ещё хотела его, даже после того, как он тогда оторвал её от себя, практически раздетую, навешал какой-то лапши на уши о том, что «не стоит спешить», а потом просто растворился в ночи; и больше она его не видела и не слышала. До сегодняшнего вечера.

Выпить этот проклятый любовный напиток означало бы подтвердить, что она всё ещё хотела в него влюбиться. А ей, помоги ей Купидон, в самом деле хотелось в него влюбиться.

Ей хотелось выпить зелье. И больше того, ей хотелось, чтобы оно подействовало. Возможно она и Антикупидон, не подвластный чарам любви, и её обычная сопротивляемость могла быть легендарной, но сегодня вечером её хотелось быть легкомысленной и влюбиться. И устроить себе простое свидание.

Но этого никогда не произойдёт, если только она не опустошит этот бокал.

Однако гордость всё ещё не давала ей совершить этот шаг.

— Это не сработает, — упорствовала она, самоуверенно качая головой, пока неторопливо подходила к столу, на котором стоял напиток. — Ни одно зелье никогда на меня не действовало, и никогда не подействует.

Его усмешка была еще более самоуверенной — человек, абсолютно уверенный в победе:

— Тогда тебе нечего бояться, пей.

Она упёрла руку в бедро.

— А тебе кажется, что я выгляжу испуганной?

— Мне кажется, ты выглядишь… — Он прошёлся взглядом по её телу и с трудом сглотнул. — Ты выглядишь в точности такой, как я тебя запомнил.

Лара с трудом разорвала визуальный контакт; мысль, что он вообще помнил о ней, доставила несказанное удовольствие, гораздо большее, чем ей хотелось признавать. Её взгляд остановился на коктейле. Она так резко схватила бокал мартини, что часть жидкости пролилась на руку.

— До дна! — И начала жадно пить, ещё больше расплёскивая напиток.

Ответ Коннора прозвучал так тихо, что Лара не была уверена расслышала ли она его верно, но ей показалось, что он сказал что-то вроде: «Очень на это надеюсь.»

Она осушила бокал одним залпом. Вкус напитка не оказался неприятным, как это обычно бывает у зелий. Сладкий и мягкий, он слегка задержался на языке.

Лара ждала сигнального покалывания волшебства, но ничего не было.

Никакой искры любви или вожделения. Ну, по крайней мере, ничего нового, кроме того, что она уже чувствовала перед тем, как выпила.