забываем великое прошлое. Нам подсовывают ложные ориентиры, соблазны… Русский

дух силен, многое подминает под себя. Но что-то по частям умирает.

Парень говорил с жаром, в глазах сверкала уверенность в словах. Я с возрастающим

изумлением наблюдал, хлопал глазами. Потом не выдержал, ударил ладонью по

столешнице.

— Вадька, хватит, — буркнул я. — Не надо кормить меня россказнями. Сейчас еще и

про великое Зло наплетешь или Темную сторону Силы.

— Не веришь, — сказал он утвердительно и поморщился.

— А с чего верить? — фыркнул я. — Пойми правильно, Вадим… Слишком фантастично.

Да и хочется людям веровать в чудо. Сейчас столько гадалок, предсказателей,

пророков и прочих шарлатанов развелось. Каждый третий видел летающие тарелки и

маленьких зеленых человечков. А я не поверю, пока не потрогаю. Еще лучше

облапить, обнюхать, на зуб попробовать… Но развеселил меня, признаю. И развлек

на сон грядущий. Спасибо.

— Не за что, — скривился парень. — Ладно, Фома неверующий… Тогда я пошел спать.

Вадим встал на ноги, еще раз потянулся. Я внимательно посмотрел в глаза, закусил

губу. Странно, ведь и правда не сумасшедший, не фанатик. Если бы из тех, то

впаривал до пены у рта. А тут сразу перестал, едва увидел, что не верю. Причем

говорил грамотно, уверенно, старался привести доказательства, логически

обосновать. В голове вспыхнуло воспоминание. Я вздрогнул, спросил тихо:

— Вадь, а ведьмы сейчас летают?

Студент напрягся, посмотрел с необычным выражением в серых глазах.

— Они всегда летают, Сань. Неугомонные. Но по весне чаще. Равноденствие, шабаш и

прочее. Силу собирают, веселятся. Где-то видел?

— На Желтом холме, — признался я. — Правда, подумал, что глюки.

— Точка Могущества, — кивнул Вадим. — Раньше там истукан стоял. А потом навьи

твари обосновались, сползлись на отражение силы. Навии — это демоны такие, из

теневых миров приходят. Но ведьмы разогнали, стали игрища устраивать. Совсем

осторожность потеряли. Ты больше туда не ходи. Ведьмы разные бывают, могут и

проклясть сдуру.

Студент зевнул еще шире, махнул на прощанье рукой и ушел. Я услышал стук двери.

Некоторое время доносилось шуршание, потом раздался богатырский храп. Я глянул в

кружку, хлебнул остывший чай. На зубах заскрипели кусочки листиков, язык свело

терпкостью.

— Черт! — воскликнул я удивленно и обиженно. — Нет, ну не черт ли!..

Достал из тайника в серванте пачку сигарет, потрусил. Легкая, но внутри что-то

стучало. Открыл и заглянул: осталось три штуки. Ничего, завтра куплю новую, а

пока хватит. Зажигалка долго не хотела работать, высекала снопы искр. Наконец

занялся маленький, дохлый огонек. Я прикурил, глубоко вдохнул вонючий дым и

постарался собраться с мыслями. Вадим запутал своими сказками. Причем говорил

настолько легко и уверенно, что хотелось верить. Я бы расхохотался в лицо, если

бы не смутный силуэт в ночном небе и странная девушка.

Сигарета не доставила удовольствия, порядка в голове тоже не прибавилось. Я

швырнул окурок за окно, тяжело вздохнул. Пора спать. Утро вечера мудренее.

Завтра на работу. Пятница, день по определению легкий. Но придется терпеть

насмешки и вопросы сотрудников. Да и рекламные логотипы давно пора сдать, иначе

заказчики четвертуют. А насчет странностей думать не стоит. Любое необычное

событие объясняется вполне банально и просто. Мир, как бы ни утверждал Вадим,

подчиняется четким законам, в нем правит физика, экономика и психология. Но даже

жаль… я бы многое отдал, чтобы жить в сказке…

В ногу уткнулось нечто мягкое и пушистое, раздалось требовательное мяуканье.

Багира, проглот, совсем озверела. Сколько можно жрать? Я толкнул ногой, но комок

меха вновь прилип к ноге, потерся и замурлыкал.

— Брысь! — сказал я. — Вовка тебя кормил. В миске осталось, я видел.

— Мнявр!.. — ответила кошка. — Мяв!

Морда наглая, зеленые глазища похожи на фонари. Багира присела, задрала переднюю

лапу и стала наводить чистоту на грудке.

Я захлопнул ставню, направился в комнату. Но на пороге остановился и обернулся.

Кошка сидела там же, наблюдала за мной с недовольством и обидой. Я вздохнул,