— Пока еще в доме Аллана. Буду с нетерпением ждать встречи… — В глазах айнура (или мне только показалось?) мелькнули багряные искорки. По спине пробежал знакомый уже холодок, вызывая, впрочем, не страх, а странное щекочущее возбуждение, сродни которому разве что азарт ныряющих за жемчугом пловцов-телери и восторг тех немногих безумцев, кто в одиночку покорил вершины Охранных Гор12.

— Взаимно, Высокий. — Алдор с непринужденным изяществом поклонился в ответ на любезность, а я, нащупывая в складках туники амулет, как завороженная, продолжала смотреть ему в глаза.

— Namarie13. — Строптивый кулон наконец-то скользнул в ладонь, открывая путь к благоразумному отступлению.

— Namarie, aranel. — Едва заметная усмешка красноречиво пояснила мне, какого Ступающий-во-Тьме мнения о благоразумии.

…И свет глаз его был пламенем, что опаляло зноем и пронзало хладом…

Я спохватилась, когда под ногами зашуршал крупный светлый песок. Огляделась. И подавила несколько рвущихся с языка слов из Тайного Наречия Древних.

— Мы заблудились? — Алдор недоуменно вертел головой, явно пытаясь сообразить, чем мне не угодила мелкая речушка с обрывистым, поросшим ракитником правым берегом.

— Лучше б мы заблудились…О, проклятье! — Я схватила айнура за край плаща, увлекая в ближайшие кусты. На змеящейся по крутому склону натоптанной тропке показались две негромко переговаривающиеся фигуры. Его я узнала даже в сумерках, по короткой лазурной накидке, неизменной белой тунике с вышитым на груди солнцем и крупно вьющимся золотистым локонам. Лаурэ, сын Ингвэ. Ее, чуть погодя, тоже, по светло-русым, падающим до колен, косам и колокольчиком звенящему смеху. Лалвендэ. Дочь Финвэ и Индис Ясной. Лалвендэ, соловей Тириона. Моя сестра. Рука в руке, голова девы клонится на плечо ее спутника. И оба светятся счастьем, сравниться с которым могла только охватившая меня ярость.

— Кто это? И почему мы прячемся? — Шепот айнура подействовал отрезвляюще.

— Вы, кажется, просили показать вам все достопримечательности Благих Земель? Извольте. Мы ненароком вломились в святая святых — здесь влюбленные от веку обменивались клятвами и обручальными кольцами. Сколько трепетных признаний помнит эта река — не счесть…Сладкая парочка у воды — сын короля ваниаров и моя младшая сестренка. По совместительству — и его сестренка. Двоюродная. Такая вот забавная квэнта14…

Алдор неопределенно хмыкнул. Меж тем, страсти на берегу накалялись. Я нагло высунулась из-под защиты кустарника для лучшей видимости, — предусмотрительно наложенная Отступником иллюзия вполне это позволяла. Эру Илуватар, какие позы! Какие фразы! Жаль, я не менестрель — замечательная баллада пропадает!

— Melde15, завтра я пойду в Тирион, просить у государя Финвэ твоей руки. Но знак искренности слов моих хочу отдать тебе сейчас. — Лаурэ картинно пал на колени перед избранницей, протягивая смущенно теребящей поясок Лалвендэ некий предмет, красноватым золотом блеснувший в последних мазках заката. Колечко…

— Дозволит ли семья наш брак, — мы в столь близком родстве? — На хорошеньком личике сестры неприкрытая радость сменилась тревогой.

— Еще как дозволит. — Прошипела я за спину. — Ингвэ и род его вхожи в Небесный Чертог22. Кто откажет любимцу Владык? Скоро в Доме Финвэ нолдоров совсем не останется, одни ваниары и полукровки…Глядите, глядите. Сейчас начнет вещать о силе любви, не знающей преград, или я не Глава своего цеха!

— Наша любовь все преодолеет! — С жаром воскликнул Лаурэ, обнимая приунывшую нареченную. — Вот увидишь, melde! Я…я брошусь в ноги самому Повелителю Арды! Он благословит нас!

— А вот это зря — близкородственное скрещивание до добра не доводит. — Теплое дыхание Алдора коснулось моего виска. Я с деланной укоризной покосилось на айнура, хотя замечание было, что называется "в корень".

— Спой мне, милый…ту…помнишь? — Застенчиво попросила Лалвендэ. Так, где здесь сук покрепче — пойти, повеситься, чтобы только не слышать этого. Поздно…

…О дивный вертоград, всех прелестей земных

Исполненный, в тебе одной моя отрада.

Моих мечтаний образ золотых,

Постылых дней желанная услада…

Я о тебе тоскую день и ночь,

Мне блеск очей твоих бездонных застит разум…

Молю, мне дай ответ — ждать более не в мочь!

Иль я расстанусь с этой жизнью разом…

— Подсобить бы тебе, о светоч таланта… — Сквозь зубы бросил Алдор. — И что, вот это теперь называется пением? Узнаю школу Дана, — избыток пафоса в ущерб смыслу.

— Пение высокородного принца — украшение пиров в Валмаре. — Осклабилась я, признав в Отступнике родственную душу. — Если же благоволением Великих оно вдруг станет украшением пиров в Тирионе, я переселюсь под гостеприимный кров Владыки Аллана. А что значит — "пафос?"

— Чрезмерная напыщенность. Не оставить ли нам два любящих сердца наедине? Иллюзию можно поддерживать и при движении. Не столь четкую, разумеется, но раз возможные зрители поглощены друг другом…Что скажете, леди Фэйниель?