Глупо хихикнув, я пнула ногой дверь, зацепилась за порог, и с грохотом ввалилась в мастерскую. Похоже, я не первая заглянула к наставнику на огонек, — гость расположился спиной ко входу. Спина была мне определенно незнакома. Аллан, не мудрствуя, присел на стол, на котором, кроме собственно Кователя и горы непонятного мусора, умещалась внушительных размеров бутыль с чем-то золотисто-зеленым и пара хрустальных кубков. Полных.

— Моё почтение, Владыка. Не представите ли меня…?

— Алдор. Алдор Н, лайрэ. — Таинственный посетитель Аллана соизволил, наконец, обернуться. В отличие от Кователя, он был совершенно трезв. И я точно видела его впервые.

— Фэйниель, дочь Финвэ, короля нолдоров, моя лучшая ученица! — Аллан сиял, как парадный венец Короля Арды, — Алдор, мой друг…лучший друг! — Широкий взмах кубком…Часть напитка пролилась на коричневую тунику Аллана, часть осела на рукаве светлой рубашки новоявленного друга (вежливо, но непреклонно изъявшего кубок у разошедшегося Кователя).

Та-ак…Алдор Н, лайрэ? Хм-м, похоже, предостережение отца было не лишним, — передо мной стоял Владыка Тьмы собственной персоной! Я бесцеремонно и оценивающе оглядела Древнего с ног до головы. Право же, еще раз я убедилась, что слухи имеют мало общего с действительностью. Где рост величиной с гору? Черный балахон с устрашающими символами? Клыки, когти, кожистые крылья и прочие неотъемлемые признаки нечисти? Вопиюще обыкновенный! Высокий — почти на голову выше Аллана (впрочем, это не показатель — многие нолдоры превосходили Кователя в росте, даже я), черные волнистые волосы подстрижены довольно коротко — едва достигая воротника, лицо неожиданно смуглое (еще одно несоответствие каноническому образу — ему полагалось быть мертвенно-бледным), нос с легкой горбинкой и тонкие губы придают ощущение надменности…

— Кажется, я в чем-то разочаровал вас, aranel8? — Снисходительная усмешка. Аллан меж тем извлек из воздуха третий кубок, щедро плеснув в него загадочной жидкости.

— Есть немного… — Я нахально пожала плечами, осторожно делая глоток. Не мирувор9, не виноградное вино, — что-то чуть горьковатое, жидким огнем растекающееся по жилам. Пожалуй, стоит попросить у наставника кувшин-другой для личного пользования. — Сколько трепа…и мимо…

Черная бровь Древнего изумленно приподнялась. Я задумчиво отслеживала угол наклона, наметанным взглядом мастера отмечая безупречность исполнения. Пойло Аллана медленно, но верно брало верх, как над головным, так и над спинным мозгом, вызывая в организме целый букет непривычных и оттого не поддающихся классификации ощущений…

— За справедливость! — Торжественно провозгласил Кователь. Я лениво приподняла кубок, присоединяясь к тосту. За справедливость, за ловкость рук, за первое новолуние после Праздника Урожая — не все ли равно, главное, чтобы кубки не пустовали.

— За…справедливость. — Ступающий-во-Тьме, широко улыбнувшись, отсалютовал сосудом в сторону Таникветила. В глазах отразился блеск фиалов10… А-а, глаза у него все-таки черные, как и должно Владыке Мрака!

Далее вечер пошел по накатанной колее: Аллан, осушая один кубок за другим, сыпал остротами, я, восседая на столе, несла какую-то чушь о драгоценностях и порывалась биться об заклад с Кователем, что сделаю такие камни, в которых будет видно все-все, что только пожелаешь. Алдор, медленно потягивая зеленоватую влагу, вносил дельные поправки в мои сумбурные замыслы.

Затем наставник возжелал спеть, вытащил из шкафчика мандолину, и понеслось…Пьяный айнур все равно остается айнуром. Чего нельзя сказать о пьяной безголосой нолдэ. Совместное исполнение вызвало у третьего участника застолья лишь смех, а у заглянувшей на шум Кементари — возмущенный вопль. Прошипев мужу пару «ласковых», Ивэйн властно указала нам (мне и бесстыдно трезвому Алдору) на дверь.

И если до порога я кое-как добралась на своих двоих, то на свежем воздухе ножки нести отказались, и вообще, мое бренное hroa11 неудержимо стремилось рухнуть под ближайший кустик.

Алдор, на чьей руке я повисла мертвым грузом, неодобрительно хмыкнул и развернул меня к себе лицом (должно быть, основательно помятым и перекошенным дикой ухмылкой, — но мне через призму бурлящей в крови коварной жидкости все казалось на редкость забавным).

— На лицо все признаки отравления. Отравления выпитым и… — взгляд Отступника скользнул по злосчастным кустам — …акацией серебристой, растением, в целом, безобидном, но только не в это время года.

— Не на лицо, а на лице… — Фыркнула я, чувствуя, как ускользает из под ног прежде такая надежная твердь Арды.

— Вы позволите?

— Ы…?

Теплая ладонь осторожно легла на лоб (теплая…непорядок, должна быть ледяная и скользкая, хе-хе!). Я привычно попыталась отстраниться. Не тут-то было: от головы до ступней разлилось оцепенение. Перед глазами невольно вспыхнули красочные образы из рассказов старших о Среднеземье…и о нравах избравших Тьму. Другой рукой Алдор неторопливо провел над солнечным сплетением. По телу прокатилась волна холода, и я от неожиданности села на землю, испуганная и трезвая.

— Простите, что напугал вас, но в прежнем состоянии вы вряд ли смогли бы благополучно вернуться в…Тирион, не так ли? — Алдор невозмутимо помог мне подняться.

— Тирион-на-Туне. — Кивнула я, с ужасом представляя прогулку по Граду Нолдоров в "прежнем состоянии", чреватом как возможными травмами, так и безвозвратно погубленной репутацией.

— Благодарю за то, что скрасили нам вечер, леди Фэйниель. Я еще увижу вас?

— Да! — С поразившей меня саму поспешностью. Где моя хваленая сдержанность? Годами взлелеянный образ стремительно трещал по швам. — Но где? В Валмаре?