— Любишь футбол, камрад?

— Нет, бокс уважаю. Там как-то острее чувствуется результат: каждый удар, это зачётное очко. Футбол таких сильных ощущений не даёт.

— Я запомню твои слова. Пожалуй, я посмотрю пару матчей, может и сам проникнусь, как считаешь?

— Мне трудно судить о вкусах других, команданте. Надеюсь, что вам понравится.

— Хорошо, Мигель. Только возьмите с собой Пако и Симона, парням нужно набираться опыта, а у кого же им учиться, как не у вас.

Вот оно что: Рауль давал нам одного своего племянника, до этого отиравшегося у Алехандро Саламоса — интенданта отряда, на непыльной, хозяйственной должности, но уравновешивал местным парнишкой — Симоном, который прибился к отряду, после того, как федералы сожгли его деревню вместе со всеми жителями. Пацану было тогда лет двенадцать, что по местным меркам читается почти что совершеннолетием. Он сам пришёл к подпольщикам и ему совершенно было плевать на идеологию, кокаин и прочие несущественные для сироты вещи: парень хотел отомстить. Брался за любые поручения и вскоре на его счету, было двое собственноручно убитых полицейских и один, разгромленный благодаря раздобытым Симоном сведениям, конвой с новобранцами следовавший на военную базу в Эльберо. Потом парня вычислили и он оказался тут, у Рауля. А когда мы прибыли обучать местных повстанцев как правильно воевать с федералами, Симон стал одним из первых и самым способным из моих учеников. Парень буквально глотал знания, выспрашивая каждую малость. При этом глаза его приобретали некое выражение, какое увидеть можно только в глазах большой белой акулы, когда она выискивает жертву, кружа на глубине. Но в то же время у меня не было ощущения, что парень растёт маньяком, скорее ненависть к конкретным людям, проецировалась у него на всех, кто носил знаки различия регулярной армии или серую форму полицейских. Лучше всего у парня было со стрелковой подготовкой, хотя АКМ был ему слегка великоват и по началу, оставлял огромные синяки на плече. Но с течением времени, Симон наловчился и сшил нечто вроде кожаной подушечки, которую одевал таким образом, чтобы подкладка из конского волоса смягчала импульс отдачи. Теперь парень скользил по сельве словно тень, не потревожив ни одной лианы или ветки на кусте, а стрелял не промахиваясь. Каждый раз, когда намечалась «острая» акция, первым в рядах добровольцев был этот невысокий, худощавый парень с невыразительным, круглым лицом и стриженными почти наголо чёрными с ранней проседью волосами. Пацан отлично знал местность и мог очень нам пригодиться, видимо Рауль не рискнул как обычно, давая мне свою родню, возможно груз действительно очень важен для отряда.

Я попрощался с Раулем, выразившись в том смысле, что его груз мы постараемся вернуть уже завтра вечером. В любом случае, видеть эту сальную рожу, означало испортить себе настроение как минимум часа на два. Зайдя в нашу общую с парнями, мазанку, я присел за стол, плетёный из лёгкого, но очень прочного сорта местного камыша, который был тем более ценен, что очень плохо загорался, а высыхая, становился очень прочным на излом. Трое спало под опущенной москитной сеткой после ночной вылазки, ещё двое чистили оружие, осматривая наши хитрые, по местным меркам, АКМН [13] Раскинув подробную карту района и затеплив фитиль в керосинке, я стал прикидывать действия «водил» каравана федералов. Пойдут они там, где и сказал подполковник Серебрянников, в просторечии просто «батя». Поскольку он был старше всех в нашем небольшом коллективе наставников. Груз они будут переправлять на руках, складывая тюки и ящики на северном берегу и лишь потом снова навьючат его на мулов. При таком сильном течении ручья, или вернее сказать, небольшой но очень бурной речушки, логичнее было поступить именно так, чтобы избежать риска потерять животных и груз. План виделся мне очень простым: дождаться, пока противник выдвинет передовое охранение на противоположный берег и разделиться на две группы: одна ударит во фланг охранению каравана, когда бОльшая часть груза уже окажется переправлена на северо-восточный берег речки, поскольку вряд ли противник решиться снаряжать мулов по одному. Вторая группа собьёт средства прикрытия на противоположном берегу и отсечёт поползновения основной группы охраны, задействовав управляемые мины, которые мы развесим по деревьям загодя. Тут важно будет подгадать момент, когда груз, или по крайней мере, его основанная часть, федералы перетащат на северо-восточный берег реки, чтобы содержимое не пострадало во время стычки…

От размышлений меня отвлёк далёкий гул двигателя. Американские F-14 морского базирования, судя по воющей нотке в тоне звука, это странно: местные закупались у французов, амеры поставляли сюда только старенькие «ирокезы» [14] помнящие ещё Вьетнам. В свете новых договорённостей о борьбе с наркомафией, колумбийцы получили около двух десятков этих подержанных жестянок, чем очень гордились. Но истребители… Это могло означать только одно: новые друзья затевали какую-то грандиозную пакость и подтянули к колумбийским берегам ударную авианосную группу, разрешив амеровским «птичкам» свободно парить в своём воздушном пространстве. Нужно уточнить оперативную сводку у нашего радиста Иванова. Или как его тут звали — камрад Чжан. Степан Иванов, был нашим специалистом по связи, бурят по национальности, старший лейтенант по званию и очень спокойный и приветливый человек по жизни. Наши особисты ничего лучше придумать не смогли, как окрестить Стёпу китайцем. Такой выверт мог бы обмануть гражданского или не сильно искушённого в вопросах распознавания рас человека, но самих китайцев или американских разведчиков вряд ли удастся провести. Более чем уверен, Стёпу уже тоже в досье с первичными установочными данными окрестили русским военным советником, не делая скидок на такие мелочи, как разрез глаз, форма носа или овал лица. Все всё понимали, но в нашей профессии, такая нелепая легенда делалась в расчете именно на обывателя, буде тому попадётся фотография, сделанная каким-нибудь шустрым иностранным журналюгой. Ведь именно налогоплательщиков будут пугать «жёлтой опасностью» в лице упёртых коммунистов с ядерными ракетами, мечтающих украсть покой и благополучие среднестатистического Джона Джонсона, мирно пьющего кофе и читающего этот бред со страниц вполне респектабельного издания.

Камрад Чжан разместился вместе со своими железками в пещере, на глубине двадцати метров от поверхности. Антенна была замаскирована в зарослях и располагалась на другом конце лагеря. Мы слушали частоты федералов и некоторые переговоры с базы в Санта Хос, где амеры тренировали местных рейнджеров. Но основная функция степанова хозяйства, была в поддержании связи с «учёными», с гидрографического судна «Академик Владимир Александрович Потапов». [15] По сути, это был корабль радиоэлектронной разведки, который обеспечивал нам связь с Москвой и снабжал всякого рода информацией, от расшифрованных радиопереговоров американских «коллег», до сводки погоды на месяц вперёд. Американцы тоже знали, что «Академик Потапов» не просто безобидное гидрографическое, научное судно. Много раз они пытались навредить мирному судну. Но на этот случай, рядом почти всегда оказывались то группа советских кораблей, то опять же наш подводный ракетоносец, а на случай пакостей помельче, на борту корабля всегда штатно числилось с десяток крепких парней, очень ловко обращающихся с аквалангами и огнестрельным оружием. Боевые пловцы, сопровождали судно всякий раз, когда намечалась хотя бы видимость неприятностей, со стороны противника в лице аналогичных структур американцев. До открытого противостояния доходило редко, но я пару раз слышал, что стычки приводившие к потерям с обеих сторон были и являлись чем-то вроде соревнования со смертельным исходом.

Миновав вход в пост радиосвязи замаскированный под трещину в поросшей буйной растительностью, скале, я спустился по выдолбленным прямо в камне ступеням вниз. Потом пройдя ещё два поста охраны и поздоровавшись с одним из бойцов, кажется он тоже был из Пскова, [16] оказался в просторном, прохладном помещении прямоугольной формы, освещаемом рассеянным светом двух ламп дневного света. По сути, всё электричество в отряде работало на это помещение, являющееся нервным центром местного партизанского движения. Отсюда передавались сведения нашей разведки местным «команданте» и «генералам», сюда же стекалась и вся собранная в регионе информация, пусть не широким, но бурным потоком утекавшая в советский разведцентр, за много тысяч километров отсюда. Весь отряд Рауля, просто являлся прикрытием и защитой для хозяйства, где командовал камрад Чжан. Стёпа сидел ко мне вполоборота, уставившись в светящийся зелёным светом экран монитора ЭВМ. Пальцы связиста бодро стучал по клавишам довольно миниатюрной клавиатуры и он обратил на меня внимание, только когда я Чжана за плечо.

— Здрав буди, червь подземный, чем порадуешь?

— А, здоров, Егорша. — связист рассеянно улыбнулся. От чего лицо его приобрело несколько зловещий вид. В зелёных отсветах монитора и некоем полумраке, круглое, с едва пробивающейся порослью бороды и усов, оно напоминало морду демона с буддийских фресок. — Совсем зашиваюсь: данные последние полчаса поступают непрерывным потоком. Обрабатывать еле успеваю.

— К нам опять гости пожаловали?

— Уже рассказали. — связист только прищёлкнул карандашом, который он всегда вертел в пальцах по столу. — Ну…

— Не кипятись, Степан. Амеры снова в местное небо пролезли, я ж их движки из тысячи узнаю. Пара истребителей, минут двадцать назад прошла над лагерем.

— А-а-а… — Стёпа чуть успокоившись, снова метнулся к зарослям проводов и железа, выудив рулон распечатки, лихо заткнув карандаш за ухо. — Верно догадался: в нейтральных водах сейчас болтается ударная группировка второго флота США.

— Кто на сей раз пришёл? — Я подвинул криво сколоченный табурет вплотную к столу связиста — Уже точно можешь рассказать?

— Многоцелевой авианосец «Энтерпрайз». [17] С ним два крейсера: «Норфолк» и «Геверин», а также три эсминца. Это странно, но группа усилена подводной лодкой класса «ЛосАнжелес». Что они тут делают такой толпой, просто ума не приложу. Московский Центр тоже помалкивает, хотя запрос я послал десять часов назад. Пока есть только приказ наблюдать и слушать.

— Сам-то чего думаешь? — Стёпа у нас был чем-то вроде пророка. Когда дело касалось ближайшей перспективы, его прогнозы сбывались с точностью до третьего знака после запятой. — Не просто так же они тут трутся.