— Особенное, мой дорогой, вот в чем: если бы вы били врага не в одиночку, так сказать, растопыренными пальцами, а коллективно, то есть туго сжатым кулаком, избежали бы многих потерь. С нами могли бы быть сегодня Тюлян и Литольф — отличные летчики, рожденные для полета. Им и другим вашим товарищам не было цены. Мы гордимся тем, что в нашей воздушной армии воевали такие надежные бойцы-истребители. Но причина каждой гибели одна — это стремление к личной победе. А враг, он ведь не дурак, ему такая тактика на руку, он ловушки подстраивает, в которые вы бросаетесь очертя голову.

— Это правильно, генерал, — отозвался Беген Дидье. — Я тоже ломал голову над тем, почему так часто приходится делить имущество невернувшихся друзей. У вас в полках ведь потери гораздо меньше?

— Да, меньше.

— Война без потерь не бывает, — вмешался Пьер Пуйяд. — Однако жертвы жертвам рознь. Должен признать, что если бы мой друг Тюлян так резко не оторвался от группы, одиночкой не врезался в строй бомбардировщиков, то мы бы сегодня не оплакивали его.

Захаров внимательно оценивающе посмотрел на майора Пуйяда. Перед ним стояла трудная проблема: выбор нового командира. На эту должность могли претендовать ветераны эскадрильи: Марсель Альбер, Марсель Лефевр, Жозеф Риссо, Ролан де ля Пуап… Они уже прошли большую школу, имеют солидные счета сбитых самолетов. Но генерал все больше склонялся к тому, чтобы вручить эскадрилью Пьеру Пуйяду.

Чем он привлекал его? Прежде всего большим жизненным и боевым опытом. Ему тридцать два года — на десяток лет больше, чем другим. За его плечами почти два года командования эскадрильей ночных истребителей. Побег из лагеря вишистов стоил ему трех смертных приговоров. Да, ничто не остановило Пуйяда в стремлении бить ненавистного врага, топчущего землю Франции.

В «Нормандии» он как-то сразу прижился, пришелся всем по душе. Поначалу тут немалую роль сыграла давняя дружба с Тюляном; любовь и уважение к командиру распространились и на его друга. А потом все осознали, что этот чрезвычайно целеустремленный человек с открытой душой и прямым честным взглядом и сам достоин уважения, достоин того, чтобы считаться с его мнением.

Когда все перипетии последних боев были детально проанализированы, «нормандцы» пришли к выводу, что только групповая коллективистская тактика позволит добиваться побед наименьшей кровью.

— До окончательного решения вопроса о командире, — сказал в заключение генерал Захаров, — исполнение его обязанностей возлагаю на майора Пуйяда. — Окинул всех внимательным взглядом; вроде бы это решение принято как должное. Что ж, тем лучше!

А еще через день, согласовав кандидатуру Пуйяда с военной миссией и французским посольством, Георгий Нефедович пригласил майора в штаб дивизии, где в торжественной обстановке объявил приказ о назначении его командиром эскадрильи «Нормандия». Тут же генерал вручил ему удостоверение личности НФ № 000 001 55 253.

Поздравив Пуйяда со вступлением в новую должность, он намекнул, что в ближайшее время предстоит еще одно приятное для всех французов событие. После чего, якобы спохватившись, снова перешел на официальный тон:

— Ожидаемые перемены, майор Пуйяд, будут возможны лишь при условии, что вы сумеете сохранять людей и себя. Смерть Тюляна опечалила всех нас. Мы не хотим больше переживать такого. Поэтому без моего разрешения запрещаю вам ходить на боевые задания.

Такое условие, естественно, не могло не расстроить рвущегося к схватке бойца. Но, сдержав эмоции, Пуйяд коротко ответил:

— Слушаюсь, мой генерал!

В душе он остался при своем мнении: командир есть командир и водить в бой подчиненных — его святое право.

Ровно через три часа после состоявшегося разговора Пьер во главе шестерки «яков» поднялся в воздух. Еще через четверть часа он докладывал генералу Захарову:

— Сегодня преподносим вам нашу тридцатую победу!

Георгий Нефедович хотел было пожурить нового комэска, но, махнув рукой, засмеялся:

— Ох, эти мне французы!

Наступление советских войск усиленно развивалось. Вся истребительная дивизия работала с полной нагрузкой. Даже сам комдив водил полки в атаки. Как же при такой ситуации мог усидеть на земле Пьер Пуйяд?

«Нормандцы» под его руководством заметно подтянулись, стали в воздухе гораздо организованнее, не бросались на противника очертя голову, забывая обо всем на свете. Их успехи множились, а ряды не редели. Это радовало, как радовало и то, что французы были неутомимы. Дай команду — ринутся в огонь и воду днем и ночью.