— Каков наш следующий пункт назначения? — спросил капитан Тулев.

— Пока еще точно не решено. Как вы знаете, у нас несколько вариантов.

— Но вы совсем не обеспокоены перспективой покидания Калибана в спешке. Почему? — хотя, кажется, Тулев и так уже знал ответ.

Гири улыбнулся, мысленно благодаря Тулева за его вопрос.

— Потому что, когда мы будем покидать Калибан, нам уже будет плевать на какой-то там Синдикат, поскольку мы чертовски хорошо поднатореем в методах ведения военных действий!

На этот раз уже послышались радостные возгласы. Гири, сохраняя на лице улыбку, чувствовал гигантское облегчение. Он смог сказать им, что, по большому счету, они пока еще ни на что не способны в рамках военных действий, не ущемив при этом их гордости.

— Это все, что значилось у меня на сегодня в повестке дня. Сейчас я займусь составлением расписания для боевых учений, и как только оно будет готово, разошлю его по всем кораблям. Капитан Дьюллос, можно вас на два слова?

Голограмма Дьюллоса сделала пару шагов в его направлении, в то время как остальные «командующие» исчезали на глазах, как мыльные пузыри.

— Слушаю вас, сэр.

Гири размял шею, не зная, как следует начать разговор.

— Мне требуется ваше мнение, капитан. Помните, на сегодняшнем собрании Ньюмос затронул тему о чувстве собственного достоинства и о нашем так называемом бегстве с Корвуса. Что вы обо всем этом думаете?

— Вы так высоко цените мое мнение? Могу говорить только за себя, я не в курсе мнения остальных командующих флотилии.

— Да, я знаю. Но все же. Мне бы хотелось знать, что думаете именно вы.

— Ну что ж. Я очень хорошо понял ваше мнение на этот счет, но вы не должны забывать, что гордость — это вечный камень преткновения нашей флотилии.

— Но я же никогда не говорил, что им следует напрочь забыть о чувстве собственного достоинства, о гордости! — слегка раздраженно вскричал Гири.

— Да, сэр, не говорили. Но важность этого понятия нельзя не принимать в расчет. Поскольку были времена, когда гордость была всем, что у нас оставалось, и только она двигала нас вперед.

Гири покачал головой и отвел взгляд.

— Я слишком уважаю вас, чтобы поверить, будто пустая гордость — единственный стимулирующий элемент данной флотилии. Мне кажется, то, что вы называете словом гордость, включает в себя куда больше. Это и вера в себя, в свои собственные силы, и непоколебимость перед лицом опасности. Это то, чем можно гордиться. Но не пустая и необдуманная гордыня!

Дьюллос вздохнул.

— Боюсь, мы разучились видеть разницу. Просто потеряли ее за эти долгие годы войны где-то на пути между вашим временем и сегодняшним днем, сэр.

— Так, а вы тоже считаете, что нам надо было принять бой там, на Корвусе?

— Не, что вы. Категорически нет. Это было бы ребячеством с нашей стороны, по причинам, которые вы и раньше указали. Однако… Вы позволите говорить с вами начистоту?

— Разумеется. Я и спрашивал-то именно вас, потому что был уверен: вы дадите мне честный ответ, без прикрас.

Дьюллос улыбнулся.

— Ну, не могу претендовать на истину в последней инстанции, скажу только, как эту ситуацию вижу я. Вы должны понимать, что многие из командующих считали вас, и довольно долгое время, следует заметить, легендарным Гири Блэк Джеком, героем галактики. А когда он вдруг стал явно избегать сражений, их светлые головы охватило сомнение: а правда ли вы тот самый, избранный? Так что терпение. Я-то понимаю, что вы не он, мне проще, но вот они пытаются искать для себя логичных объяснений вашим поступкам и оценивать их качество по шкале Блэк Джека.

— А что произойдет, если они во мне так и не увидят этих черт, качеств капитана Гири Блэк Джека?

— Они поставят вопрос о вашем соответствии занимаемой должности, вот и все, — спокойно ответил Дьюллос. — С того момента, как вы взяли на себя командование, поползли слухи о том, что вы пустышка, что за свой столетний сон вы потеряли героя внутри себя, если так можно выразиться, и теперь лишь его слабое подобие. Поэтому, избегая сражения с Синдикатом, вы только даете им лишнюю почву для размышлений, и скоро ваше положение может оказаться очень шатким, сэр.

— Чертовщина.

«Отлично. Сначала они принимали меня за героя, теперь за какого-то бездушного зомби, и только подумать, что какой-то штамп может так влиять на командование флотилией!»

— Хм, а есть те, кто не ведутся на эти сплетни?

— Конечно, сэр. Только нас очень мало, и наши слова ничего не значат, поскольку тем, кто уже начал сомневаться в вас, никакие слова не помогут. Они ждут от вас действий.

— И я не могу пойти на принцип, да? Только на поводу… Капитан Дьюллос, я не буду, конечно, спрашивать у вас, кто те чудовища, которые распространяют весь этот бред. Уверен, что вряд ли вы мне ответите. Но! Я взял на себя командование вашей флотилией, чтобы доставить вас домой. И если я умудрюсь при этом еще и не втянуть вас в сражение, разве это не будет значить, что больше кораблей доберутся до своего дома в целости и сохранности?