— Они заставляют нас, — пробормотала она вслух и испугалась своего голоса.

— Что ты имеешь в виду?

Сайла подошла к нему и стала у стены. На небе ярко мерцали звезды. Легкий освежающий бриз. Растущие внизу розы были сосредоточением мягкости, рододендрон выглядел, как клуб белого дыма. Морские волны вдалеке переливались и играли в мягком сиянии луны. Когда ветерок тревожил ее волосы, Сайле казалось, что она взлетает с высокой крыши замка. Слова поднялись из таких глубин души, которых она сама раньше не осмеливалась касаться, тем более открывать их человеку, имевшему в своих руках такую невероятную силу. Она чувствовала, что эти слова вызовут подозрения, но, чтобы кто-нибудь поверил тебе, необходимо прежде всего довериться ему.

— Обстоятельства порабощают нас, превращают в своих слуг, мотивируя это тем, что мы выполняем наш долг. Со мной это сделали Церковь и Целительство, с тобой — управление Косом, компромиссы с Командой, защита земель. Может быть, мы не совершили бы ни одного из наших поступков, если бы обстоятельства оставили нас в покое. Но этого никогда не произойдет. Мы и дальше будем послушными марионетками.

— Я слышу призыв восстать против их величества обстоятельств?

— Нет. Никогда. — В ответ на его вопросительный взгляд Сайла продолжила: — Я люблю Церковь. Люблю после всего того, что она со мной сделала. Иногда я всей душой стремлюсь найти Врата, иногда проклинаю это занятие. Но что бы ни произошло, я всегда буду любить Церковь.

— Всегда, черноволосая Жрица, военная целительница? Мне кажется, «всегда» — это несколько дольше, чем ты себе представляешь. — Он посмотрел Сайле в лицо. Не выдержав испытующего взгляда, она придвинулась ближе к стене. Капитан не стал ее останавливать. — Если нами управляет кто-то другой, попаду ли я в Преисподнюю за то, что отдал приказ убить ведьму? А как насчет моих педагогов, ведь это они сделали меня таким, какой я есть? Они уже в Верхнем мире, и, наверно, сейчас кто-нибудь хлопает их по плечу, говоря: «Посмотрите, шалунишки, что вы натворили. Наверное, хотите вниз, в Преисподнюю?»

Произнеся эту шутку, он забрался в одну из бойниц. Повиснув на одной руке, он сделал вид, что собирается прыгнуть вниз.

Не на шутку испугавшись, Сайла схватила его за руку и со словами:

— Ты же разобьешься, сумасшедший! — потянула на себя. В последний момент ему удалось сохранить равновесие, и они, уцепившись друг за друга, со смехом сделали несколько неуклюжих па какого-то замысловатого танца.

Внезапно смех прекратился. Капитан внимательно посмотрел ей в глаза. Его руки начали сжиматься так медленно, что это давление поначалу было трудно заметить, но, когда он наконец заговорил, Сайла чувствовала боль.

— Я готов поверить, что ты действительно ведьма. Многие предупреждали меня, даже до того случая с рабыней. Одил была последней. — Не обращая внимания на попытки Сайлы освободиться, он взял ее за руки. — Ты привлекаешь мои мысли. Ты не одобряешь и даже оспариваешь мои принципы и убеждения и за это нравишься мне все больше. Ты ломаешь веками установленные обычаи моих людей, и я подчиняюсь. Но хуже всего, что ты делаешь меня счастливым. Каждый должен угождать Капитану, но никто не вправе возбуждать в нем чувство счастья. Никто. А тебе это удается без всяких усилий. Попробуй доказать, что я не околдован.

Сайла вздрогнула, почувствовав, как тепло рук Капитана переливается в ее собственные. Она сжала их.

— Я знаю, что такое находиться в состоянии постоянной войны с тем, что считается правильным. Мне пришлось это испытать в аббатстве Ирисов. Но Настоятельница спасла мою жизнь и мой разум. И если мне удастся тебе помочь, благодари ее.

— Если бы она была жива, я бы наверняка отомстил ей за это. Я бы сказал, что такая мудрость не должна оставаться без дела, и приказал бы ей стать Сестрой-Матерью.

Сайла улыбнулась:

— Моя настоятельница была самым упрямым человеком, который когда-либо появлялся на свет.

Капитан устало кивнул:

— Мне ли этого не знать. Я знаком с ее духовной дочерью. — Его глаза потухли. Он отпустил Сайлу, отвернулся и подошел к стене. — А теперь оставь меня. Уже поздно, а еще осталось много дел.

— Сначала ты скажешь, что тебя беспокоит.

Он резко повернулся. Лицо, еще недавно выражавшее добродушие, пылало гневом. Свет умирающих свечей окрасил его глаза в устрашающий огненный цвет.

— Капитан сам справляется со своими трудностями, и никто не вправе предлагать ему помощь! — Потом его лицо исказилось, он поднял руки, но тут же их опустил. — Прости. Я пытался прогнать тебя. Больше такого не повторится, но и оставаться здесь ты тоже не можешь.

— Почему?

— Почему? Потому, что ты противоречишь мне во всем. Ты сможешь уйти, как только утрясется проблема с рабами, я же проведу здесь всю оставшуюся жизнь. Все то, чем я владею, оказалось прогнившим до основания. Ты заметила сегодняшнюю суету? Жители города и фермеры подстрекают рабов поднять восстание. Как мне объяснить им, что к такой реформе, как освобождение рабов, нужна долгая и серьезная подготовка? Ты — одинокий странник, преследующий цель, смысл и назначение которой тебе не понятны. Перед тобой человек, который никогда не может не быть одиноким, и у которого никогда не было друзей.