Толпа зашумела. Джонс понял, что этот фокус они видят в первый раз. Виппард явно решил превзойти своего противника.

Взявшись за холст, Жрец развернул его, чтобы показать, что тот чист. Потом он поднял корзину, перевернул ее и вытряхнул живого пищащего цыпленка. Тот забегал, хлопая крыльями, словно сумасшедший, пока не скрылся в тени, отбрасываемой погребальным костром. Толпа взорвалась смехом.

Когда молодой Жрец ушел, заговорил Виппард:

— Кто, кроме Жрецов Летучей Орды, может превратить яйцо во взрослую птицу? Этот мошенник утверждает, что обладает большим могуществом. Оценим его.

Рев, бывший ему ответом, заставил маленький отряд Джонса пошатнуться. Кое-кто потянулся за оружием. И все смотрели на Джонса.

Он гордо встал перед Каталлоном.

— Оскорбительные фокусы. Детские игры. Он позорит Танцующих-под-Луной. — Джонс бросил на сидящего Жреца грозный взгляд. — Цыплята? — Слово сочилось презрением.

Обернувшись к Каталлону, Джонс продолжил:

— Нельзя ли вывести ко мне матерей и жен пяти погибших воинов? И пусть мне принесут жидкость, которую вы используете, чтобы разводить огонь.

Каталлон приказал выполнить оба пожелания.

Джонс махнул своим воинам. Двое подбежали к сиденьям устройства. Снова повернувшись к Каталлону, Джонс выпрямился и возвысил голос.

— Осмелится ли Виппард состязаться со мной? Он сказал, что вы должны оценить меня. Это верно. Я должен быть достоин Каталлона, я должен быть достоин Летучей Орды. Я должен быть достоин Луны. Кто не согласен со мной? — Тишина. Зачарованная тишина. Джонс продолжил: — Я вызываю Виппарда прикоснуться к могуществу моей Матери. Сначала вы увидите, как она пощадит меня — ее сына, потом одного из вас — невинного.

На этот раз послышался шорох.

Джонс подошел к своей конструкции. Встав слева от нее, он сказал:

— Вот мой алтарь. — Потом раскрутил передний диск, протирая медные лучи тряпицей. Повторил ту же операцию со вторым диском. Губы его двигались в непрерывной молчаливой молитве.

Повернувшись к алтарю спиной, Джонс извлек из внутреннего кармана своего плаща керамическую флейту. С ее помощью он поместил медную цепочку во внутренний медный горшок. Сделав это, Джонс повернулся лицом к Луне и исполнил короткую печальную мелодию. Когда он закончил, двое воинов завертели колеса.

Раскрутившиеся диски издавали густое самодовольное гудение. Шипение превратилось в угрожающий треск.

Джонс еще раз подошел к куче вещей, возвратившись с куском меди в форме серпа. С помощью втулки он прикреплялся к его флейте. Помахав флейтой перед толпой, Джонс приложил один конец серпа к медной крышке алтаря. Потом медленно поднес другой конец к фигурке, стоящей во внутреннем горшке.

Неожиданно через сужающийся промежуток ударила широкая голубая искра.

Все собравшиеся отшатнулись. Женщины закричали. Шелест мечей, извлекаемых из ножен, прокатился словно дождь.

Чтобы восстановить спокойствие, потребовалось вмешательство самого Каталлона.

Когда Джонс снова предстал перед Каталлоном, воин, посланный за женщинами, привел двоих помоложе, очевидно жен, и одну, которая, похоже, была матерью. Помахивая своим серебряным лунным символом, Джонс подошел к старшей. Ее лицо являло собой морщинистую массу ненависти.

— Твои звуки не запугают меня. Ты убил моего сына. Надеюсь, Виппард освежует тебя живьем. — Она плюнула на Джонса.

Он закрыл глаза. Содрогнулся. Убедившись, что снова владеет собой, Джонс опять посмотрел на нее. Пенистая слюна стекала по его рубахе.

— Твой сын вечно будет рядом со мной. Он простил меня, потому что понял: я дам ему вечную жизнь на Луне, у моей Матери. Как я дам ее и тебе, когда завершится твоя жизнь в этом мире. — Он взмахнул рукой со словами: — Иди со мной. Я должен благословить тебя на моем алтаре.

Женщина зарычала на него:

— Не прикасайся ко мне. Я сама убью тебя.

— Иди, — приказал Каталлон. — Жди его. — Джонсу он сказал: — Если старуха пострадает, я отдам тебя Виппарду. Понятно?

Женщина стояла перед алтарем, испуганные глаза метались из стороны в сторону. Джонс заставил ее преклонить колени на нижней медной ступеньке и еще раз протер диски.

После того как колеса немного покрутились, он спросил:

— Ты видишь что-нибудь внутри кувшина?

Женщина напряглась, но все же заглянула внутрь.

— Нет.

Джонс протянул флейту к Луне.

— Говорю тебе, я призвал в него силу моей Матери, Луны.

Женщина побледнела.

Джонс приказал воинам, крутившим колеса, остановиться.

Встав на колени рядом с женщиной, он повернулся к алтарю, убедившись перед этим, что виден большинству зрителей. Медленно и спокойно он потянулся к статуэтке.