Сайла и Ланта ехали рядом на лошадях. Когда Ясмалея театрально вздохнула и выронила веер, Сайла возвела взор к небу и скорчила гримасу. Ланта отвернулась и тихонько хихикнула.

Сайла не удивилась, что сия трагедия произошла, как только рабы свернули с дороги.

В конце мощеной тропы стоял красивый особняк. Почти все пространство между оградой и домом занимали цветущие раскидистые деревья и кустарники. Перед оградой простирался обширный луг, на котором паслось несколько коров. С крыши и из многочисленных окон дома раздавались приветственные крики. Героическим усилием воли Ясмалея заставила себя взмахнуть рукой. Этот подвиг полностью истощил ее силы: рука упала обратно на грудь; закатив глаза и склонив голову набок, изможденная женщина откинулась в широком кресле.

Рев со стороны дома усилился.

— Надеюсь, нам не придется иметь дело со всеми ее родственниками, или, может, среди них не все такие тупицы? — прошептала Ланта сквозь стиснутые зубы.

Сайла промолчала, но ее жалобный взгляд был достаточно красноречив.

У ворот их встретила женщина постарше. Она была одета в спускавшуюся до самой земли мерцающую голубую мантию, простую и в то же время элегантную. Приветливо улыбаясь двум Жрицам, она взяла вялую руку Ясмалеи между большим и указательным пальцами и сильно ущипнула. Силы немедленно возвратились в изможденное тело. Несмотря на внушительных размеров живот, Ясмалея с невообразимой прытью выскочила из своего портшеза, заставив Сайлу и Ланту открыть рты от удивления. Потеряв свою ношу, бедные рабы пронеслись вперед еще на несколько метров и остановились, тяжело дыша.

Ясмалея прыгала вокруг молодых Жриц, потирая руку и громкими воплями выражая свое негодование. Все так же мило улыбаясь, женщина начала медленно, шаг за шагом подкрадываться к ней. Сложив пальцы в виде клешни, она стала похожа на маленького толстого краба. Взвизгнув, Ясмалея отскочила назад.

Сайла с трудом оторвала взгляд от захватывающих боевых действий. Повернувшись к Ланте, она спросила:

— Интересно, во что мы вляпались на этот раз?

Несмотря на вопли Ясмалеи, пожилая женщина каким-то образом услышала девушку. Оставив в покое свою жертву, она подошла к Жрицам:

— Ага, значит, ты — Сайла, а ты — провидица Ланта, — произнесла она, внимательно рассматривая обеих. — Я признаю неизбежность того, что для Ясмалеи придется прибегнуть к помощи военной целительницы. Я ее мать. Меня зовут Джеслея.

— Я знаю тебя, Джеслея, — приветствовала ее Сайла. — Я — Сайла, Жрица Роз из аббатства Ирисов. Это моя подруга, Ланта, Жрица Фиалок.

Джеслея нахмурила брови:

— Конечно, ты меня знаешь. Ведь я только что объяснила, кто я такая. Скажи мне, все нелюди такие дураки? Раньше я не встречала таких, как вы.

— Капитан боится за Ясмалею, и поэтому попросил нас помочь. — Сайла пропустила эту тираду мимо ушей. — Женщины вашей семьи давно испытывают трудности при родах?

— Трудности — да. — Джеслея кивнула головой. — Но до недавнего времени ни одна из нас не погибла. Я же потеряла дочь, а вместе с ней и внучку.

— Мы знаем. Как это произошло?

Лицо Джеслеи на мгновение потемнело, руки вцепились в мягкую ткань платья, но в следующую же секунду женщина овладела собой.

— Моя дочь была полностью здорова, — тихо начала она, — она была сильна, как Ясмалея, и так же прекрасна. Но в то же время она не была такой неженкой. Беременность была легкой, но за последние недели ребенок вырос. Очень сильно вырос. Повитуха перепробовала все свои средства…

Ясмалея отважилась сделать несколько осторожных шагов в сторону матери.

— Я гораздо сильнее сестры. — Она повернулась к Сайле и Ланте. — Моя сестра всегда была любимицей. Теперь я ношу ребенка, а они все ревнуют. Мой сын станет следующим Капитаном, а я — главной женщиной Коса. — Она посмотрела на Джеслею. — Вы всегда любили ее сильнее! Все вы! — И вдруг с плачем бросилась на шею матери, прося прощения и обвиняя свою беременность в том, что все встало с ног на голову.

Прижимая к груди и поглаживая вздрагивающую от рыданий дочь, старая женщина произнесла:

— Успокойся, дитя, все хорошо. Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя. — Но скорее это были слова упрека, а не чувства. Ясмалея сделала шаг назад и положила руки на плечи матери. Сдерживая слезы, она продолжила: — Я на самом деле хорошо себя чувствую, мама. Сайла сказала, что я слишком много ем и пью, но она ведь «нечеловек» и никогда раньше не была в Косе. Мне просто надо поддерживать силы. Да, все будет хорошо. Ведь я почти не потолстела, правда? Смотри! — Она подпрыгнула. Тяжеленный живот подскочил вместе с ней, несколько мгновений повисел в воздухе и вернулся к хозяйке. На лице Ясмалеи появилась довольная улыбка, как будто она только что совершила сложнейший акробатический трюк.

Сайла воздержалась от комментариев и поинтересовалась:

— А как звали ее сестру?

Джеслея гордо вскинула голову:

— Ни один человек из нашего племени не станет произносить вслух имя женщины, погибшей при родах. Она позор для всей семьи. Высшая цель женщины — дети, и мы должны исполнять свое предназначение. Разве этот обычай не известен нелюдям? — В вопросе прозвучала скрытая надежда, и это не укрылось от Сайлы. Она сочувственно протянула руку.

— У нас есть похожий обычай, но в тех местах, откуда мы прибыли, время не стоит на месте. Все меняется.