— Ну хорошо, попаду я в этот УМ… А что потом?

— А там ещё проще. Ни для кого не секрет, где находится Пергамент — в Пергаментном зале. Пойдёшь, возьмёшь и сюда.

— Неужто всё так просто? Вот так просто возьму и уйду? Наверняка он охраняется. Как я выйду оттуда с Пергаментом? — Я замолчал, потому что Зеркало захохотало.

— Ой, не могу! Не могу! — голосило оно. — Да когда же ты поумнеешь? А я тебе зачем?! Превратим Пергамент во что-нибудь незаметное, а что-нибудь незаметное — в Пергамент. И вся недолга… Уразумел?

— Более-менее.

— Положись на меня!

Да меня уже подкидывало от этой фразы, и я продолжил играть в скептика.

— Ну ладно, Пергамент мы с Зеркалом достанем. А как быть с «написателем»? Меня превратишь в «написателя»?

— Увы, этого я не могу, — вздохнуло Зеркало

— Тогда, где его взять? Причём такого, чтобы написал то, что нам нужно и преступил закон.

— Всё-то ты знаешь, — заметил магистр и улыбнулся. — Предоставь это мне.

Ну да, теперь я понял. «Положись на меня» и «предоставь это мне» своего рода «клеше-предупреждения» и после этих слов следует бежать без оглядки подальше от этих двоих.

— Я как-нибудь решу это проблему, — повторил магистр. — Думаю, найдутся «написатели», которые согласятся, за хорошую плату, разумеется. А не найдутся — сами напишем.

— Сами? — я уже абсолютно ничего не понимал. — А я думал этому надо учиться…

— Надо. Но ты забываешь, кто я.

— Нет, помню, к сожалению. Хранитель знаний.

— Вот. Разберусь как-нибудь.

— Прирождённым недоступно волшебство потенциалов.

— Умнеешь прямо на глазах.

— Горе от ума, — заявил я.

— Это ж какое огромное у тебя должно быть горе!.. Чтобы разглядеть за ним ум…

Линкнот вздохнул, похоже, он начинал терять терпение. Тогда за меня взялось Зеркало.

— Смотря каким прирождённым. Это первое. А второе — даже ты можешь написать что-нибудь на волшебном Пергаменте, и будет эффект. Я вскочил.

— Что, правда?! Что же ты раньше молчал? Тогда я готов! За чем же дело стало?! Желаний у меня хоть отбавляй. Как напишу!

— Не хохми, — вяло парировало Зеркало. — Я сказал — эффект, но не уточнил какой. Ты такого можешь наворотить, что этому миру уже ничто не поможет и тебе тоже. А Линк подойдёт со знанием дела и подскажет тебе, что именно писать. Он ведь когда-то преподавал в университете. Главное, что написано и как, а не кем… Но я не сдавался.

— А почему бы и герцогу не черкнуть пару строк, чтобы тебя поймали и вернули.

Теперь уже Зеркало потеряло терпение:

— Я объяснял, почему. А что и как правильно писать — знает только профессиональный «написатель». Ну и Хранитель знаний, если напряжётся. Да! И не думай, что мы вот так возьмём и пропишем твоё возвращение домой или решение наших проблем, и всё произойдёт как надо. Условия, условия… Не питай иллюзий, желторотик, всё гораздо сложней. Поэтому…

— Предоставь это мне, — подхватил магистр.

Ага, а добывать Пергамент придётся мне. Хорошо устроились! Однако я поразмыслил и постановил не парить себе мозги и довериться старшим товарищам. К тому же я ещё плохо ориентировался в этом мире. Но о ночном разговоре не забыл. И мне хотелось надеяться на чудо. Поэтому я успокоился, и несколько дней до выходных прошли для меня уныло. Зеркало всё больше молчало, а Линкнот целыми днями где-то пропадал.

Я хотел осмотреть город, но Зеркало развопилось, что не стоит лишний раз высовываться, чтобы слуги герцога нас не засекли.

Не знаю, почему я его послушался? Наверное, благоразумие на этот раз победило, и я все дни разглядывал карты Страны Двенадцати по Эту Сторону Чёрных гор и читал книги, которые дал мне магистр. Одна из них называлась «Битва трёх королей». В ней долго и нудно повествовалось о сражении у форта Мормион, где три короля геройски бились, пока не победили диктатора Тёрна. Король Тёрн представлялся на страницах книги тираном и самодуром, поработившим мир своими точилками… В итоге войско Тёрна было разбито, а сам король бежал в леса и бесследно исчез. Далее, на треть книги, расписывались все ужасы, которые предположительно с ним происходили. Там конечно фигурировал мезагрыл и ещё с десяток неизвестных мне чудовищ. И, разумеется, сухая спуна, с которой я имел несчастье познакомится. Вдруг вспомнился тот гобелен в замке превращателей, и завеса тайны немного приоткрылась. Выходит, на гобелене был изображён отец того самого Тёрна, а может и он сам. Интересно.

А ещё, я иногда думал об Олли и немного скучал по Тиму. Где-то он там. Добрался ли до Высшего алхимического училища? Но по дому я тосковал уже меньше, хотя всё равно хотел туда вернуться, особенно учитывая зыбкость своего положения.

Наконец, в один прекрасный вечер магистр явился довольный, принёс несколько заточенных карандашей, стёрку и отдал их мне.

— Вот, карандаши купил у контрабандистов по дешёвке. А то королевский точильщик дерёт втридорога.

Я недоумённо осмотрел их. Они были разной длины, некоторые с явно погрызенными верхушками или заточены с двух сторон.