— Нет, — Тим вздохнул. — Только в Сером герцогстве. А дальше обычные леса с нормальными деревьями.

— Это не простой лес, — ответило Зеркало. — Сейчас его называют Древний или Зачарованный. А раньше это были Изумрудные леса. Красивые тонкие деревья с серебристо-зелёной корой упирались вершинами в небо и пели ему свои песни, шелестя глянцевыми листьями. В этих лесах жили рарринарри. Пока не явились Хозяева… Зеркало осеклось и умолкло.

— И? — осторожно спросил я.

— А дальше — коралловый лес, — Тим поёжился. — Красивый до жути. Доводилось мне мимо проезжать. Тракт и его огибает… А вот если идти по северо-западному тракту, то герцогство заканчивается всего через пять лиг, и начинается королевство Граффити. Граница проходит по городу Каранде. В тех местах растут знаменитые карандашные кедры. Но самые красивые леса — в королевстве Пергамотум и в Оленьем графстве.

— Хозяева лесов — могущественные и злобные духи с Холодных равнин. Они вселяются в животных и растения и преображают их. Это Хозяева изменили леса герцогства. А волкопсы — их верные слуги. Это случилось лет триста назад. По вине тогдашнего правителя одного исчезнувшего королевства. Он вызвал Хозяев, чтобы они помогли ему разобраться с врагами. И заплатил слишком высокую цену. Теперь его прапраправнук — Серый герцог пожинает плоды. Однако его всё устраивает. Хозяева ему покровительствуют… И хватит о них. Лучше не упоминать здесь эту свору…

— Тракт продолжается за городом, а училище алхимиков находится ещё дальше, но тоже в королевстве Граффити и… — рассказывал Тим. Я начал опасаться, что у меня произойдёт расслоение личности.

Так за разговорами мы отмахали не знаю сколько лиг, и время подоспело к обеду. Проголодались и надумали сделать привал. Выбрали наименее заросшее место, сошли с тракта и немного углубились в лес. Заприметили укромный овражек и спустились туда. Дно оврага устилали ползучие растения, переплетённые с древесными корнями, а старые деревья образовывали что-то вроде круга. Овраг показался нам относительно безопасным. Да и зеркало одобрило наш выбор, лишь предупредив:

— Не рассиживайтесь. Ешьте и скорее на тракт. Древнему лесу доверять нельзя.

Мы бы так и сделали. Нас смущала полная тишина, словно на овраг набросили звуконепроницаемую плёнку. По дороге мы то и дело слышали лесные шорохи и шуршания — скрип, хруст веток, иногда с дерева вспархивала какая-нибудь птица и исчезала прежде, чем нам удавалось её разглядеть. А здесь — безмолвие, как будто нечто невидимое притихло в ожидании.

Но вот мы поели, и слегка разомлели от еды и усталости. Я и сам не заметил, как привалился к стволу и задремал. А Тим свернулся калачиком у корней неподалёку. Даже Зеркало почему-то молчало. Лёгкая дремота перешла в сон. В прекрасный сон.

Я был дома. Сидел за столом на кухне в ожидании завтрака и смотрел, как мама — румяная, в цветастом переднике суетится у плиты. Потом она подошла ко мне, улыбнулась и подала стакан молока. Вообще-то, я ненавидел молоко, но тут схватил стакан и принялся с жадностью пить. И такое оно было вкусное, будто нектар. Я никогда не пробовал нектара, но почему-то думал, что у него именно такой вкус. И удивлялся, отчего я раньше не пил молока. А мама протянула мне ещё один стакан и сказала: «Пей, дорогой, набирайся сил». Я взял у неё этот стакан, а она подошла ко мне и обняла… В этот момент стакан вырвался у меня из рук и запрыгал по столу расплёскивая молоко.

«Не бойся», — цепкие руки стиснули меня, и я вдруг почувствовал, что это не мама, а кто-то другой и попытался вырваться.

Стакан упал, молоко вылилось, постепенно образуя ровный круг и превращаясь в зеркало. У зеркала появился рот, и оно громко заверещало. Руки не отпускали меня, я дёрнулся и проснулся…

Верещание раздавалось из моего кармана… Я по-прежнему сидел, привалившись к дереву, а мой карман визжал как резанный. Зеркало!

Я почувствовал, как что-то ползёт по телу, обвивая меня со всех сторон и заорал не хуже этого карманного визгуна, в ужасе подскочил и отпрыгнул от дерева, резко развернувшись в прыжке…

И мне почудилось, что я снова в замке превращателей перед гобеленом. Но только теперь этот гобелен — ожил. Не сразу я сообразил, что это взаправду. Блёклая тварь, похожая на высохшую корягу, лохмотьями отделилась от ствола, шевеля корявыми руками-ветками. Устремив на меня мутные глаза и ощерив безобразный рот, она стеная двинулась ко мне…

— Достань меня! Живо! — верещало Зеркало.

Я стряхнул оцепенение и, не помня себя, выхватил его из кармана штанов, вырвав при этом кусок подкладки…

— Наставь! Наставь!

И направил на чудище. Зеркало увеличилось прямо в моих руках без предупреждения, так быстро, что я едва не выронил его. Но удержал. И-ии раз! Неведомая тварь превратилась в камень, упав и глухо стукнувшись о корень.

Теперь понятно, откуда в лесу камни. Результат столкновения «превращателей» с лесными чудищами! Почему-то в такой момент именно эта дурацкая идея застряла у меня в голове.

— Что это было?

— Самое мерзкое существо Древнего леса — сухая спуна, — ворчливо ответило Зеркало. — Если бы не я, сидеть бы тебе голубчик под деревом до самой смерти, пока бы она не выпила из тебя все соки, и ты не усох. Я вздрогнул. Ужасть невероятная!