— Сударь! — запротестовала я, глядя, как Аманда опускает голову, надеясь скрыть набегающие на глаза слёзы. — Я ещё слишком слаба, чтобы принять ваше приглашение. Окажите мне услугу, пригласите Аманду на этот танец, убеждена, от танца с ней вы получите не меньшее удовольствие, чем от моего общества.

— Ивона, дорогая! — запротестовала Аманда, но Дрон, к моему удовлетворению, уже склонился перед ней в церемонном поклоне и отошёл объявлять танец не раньше, чем добился согласия.

Скрипки, чуть-чуть не попадая друг другу в такт, играли музыку для красивого плавного танца, пришедшего в Острих откуда-то с северо-востока и только недавно появившегося в Дейстрии. Жена синдика оглянулась по сторонам, хлопнула в ладоши и что-то шепнула подошедшей к ней горничной. Та понятливо кивнула, быстро удалилась, а после подошла ко мне, держа в руках красивый кружевной палантин.

— Накиньте, хозяюшка, — тихонько посоветовала она, — и пойдёмте со мной. Я помогу вам привести себя в порядок.

Когда я вернулась, танец уже закончился, и Дрон Перте, верный своему слову, обходил с Амандой гостей, вновь разбившихся на небольшие группки по пять-шесть человек в каждой. Я хотела снова занять своё кресло, но меня подозвала к себе жена синдика и попросила подержать её карты, пока она будет обмахиваться веером.

— Ивона, дорогая, — тихо шепнула почтенная дама, — кто эта милая девушка, с которой разговаривает мой сын?

— Как, хозяйка, разве он не представил её вам? — изумилась я.

— Ещё не представил, моя милая, — раздражённо отозвалась острийка, — да только толку с того представления! Такая-то оттуда-то, дочь таких-то! Я желаю знать в подробностях, кто эта девушка и откуда!

— Её имя вы, разумеется, слышали, — едва скрывая раздражение, ответила я. — Позвольте вас заверить, что Аманда в высшей степени достойная девушка, прекрасно образованная, умная (её красота не нуждается в рекомендациях) и происходит из в высшей степени достойной семьи.

— Это только слова, моя дорогая, — поморщилась жена синдика.

— У нас в Дейстрии упоминание северных провинций говорит о многом, — отозвалась я, — а имя Таспов открывает двери в лучшие дома. Они, может быть, немного провинциальны, но уж Аманды-то это никоим образом не касается, она выросла в столице и получила прекрасное воспитание!

— О ком вы говорите? — обратилась к нам пожилая дама, чьего имени я, увы, не запомнила. К тому моменту только она и госпожа Перте остались за карточным столом: хозяйка Дентье и другая столь же малознакомая мне дама покинули его до моего возвращения. — О той девочке, которая скрывает шею и плечи, словно боится дурного глаза? — И она разразилась неприятным смехом.

— Да, дорогая Генриетта, именно о ней, — подтвердила Августа Перте.

— Ну, так я тебе сразу скажу, нечего твоему сыну терять с ней время! Я, слава богу, бывала в Дейстрии, и в столице тоже, и видела эту девицу! Бряцала на рояле на каждом балу, притом за деньги. Безродная и нищая к тому же!

— Генриетта, дорогая! — укоризненно воскликнула жена синдика.

— Вам не следует так говорить, милостивая хозяйка, — отозвалась я, чувствуя сильнейшее желание стереть гаденькую улыбочку с лица почтенной дамы. — Позвольте вас заверить честью, Аманда никогда не лжёт и не приукрашивает истины. В каком бы качестве вы ни видели её в столице, сейчас она богатая наследница большого состояния.

— О! — отозвалась жена синдика.

— Хм! — поморщилась почтенная дама.

— Не знаю всех подробностей, но её годовой доход составляет не менее двух с половиной тысяч крон в год, — поспешила добить почтенных дам я. — Где-то около шести тысяч марок, я полагаю.

— О! — с завистью простонала почтенная дама. Жена синдика выронила веер и схватила меня за руку.

— Это правда, Ивона? — с трудом проговорила она. — Ты точно знаешь?

— Не совсем, хозяйка, — отозвалась я. — Мне всего лишь известно, кто оставил Аманде наследство, а это были очень богатые люди. Возможно, я и преуменьшила размер их состояния.

— О! — выговорила Августа Перте. Почтенная дама бросила карты на стол (чего категорически нельзя было делать по правилам игры) и поспешно удалилась. — Но, Ивона, милочка, почему эта девушка так странно одета?

— Так принято одеваться в Дейстрии, — ответила я, но этим явно не убедила хозяйку. — К тому же при её слабом здоровье было бы опасно зашнуровываться в корсет, знаете ли.

— О, да, — с сомнениями проговорила жена синдика. — О, да, я погляжу, эта девочка такая бледненькая и худенькая… Вы тоже худы, милочка, но эта!

— В Дейстрии не зазорно быть стройной, — ответила немало уязвлённая я.

— Да-да, конечно, милочка, я понимаю, разные страны — разные вкусы, — поспешно согласилась Августа Перте. — Кто, вы говорите, её опекун?

— Я этого не говорила, — поспешно возразила я. — И, сколько я знаю, у неё нет опекуна.

— Как можно? — поразилась жена синдика. — У такой молоденькой девочки — и нет опекуна?!

— Никто не подумал упомянуть это в завещании, — пожала я плечами.

— О! — ахнула Августа Перте. — Ивона, деточка, я вас умоляю, попросите Дрона представить мне эту девочку! Как можно, в конце концов, так забывать о родной матери!