— Охотно, сударь! — ответила я и, приняв предложенную руку, поднялась с кресла, сделала глубокий острийский реверанс и позволила себя вывести на середину зала. Гости — вернее, молодая и танцующая их часть — разом облегчённо выдохнули: задержка показалась им опасной, а начинать первый танец без хозяина дома в Острихе считается не просто невежливым, а даже оскорбительным, и любого наглеца ожидал бы смертельный поединок. Скрипачи картинно взмахнули смычками, кларнетист поднёс свой инструмент к губам, и заиграла, наконец, музыка. Дрон Перте подхватил меня, приобняв за талию и повлёк через вихрь танца, от которого я неделей раньше непременно бы сломала ноги в тщетной попытке исполнить все необходимые па.

— Благодарю вас, сударь, — еле дыша, произнесла я, когда Дрон, закончив танец, подвёл меня обратно к моему креслу. Вампир научил меня танцевать, но я как-то не думала, что мои ноги, простите за вольную подробность, не привыкли к таким движениям, и теперь едва только не подламывались. — Этот танец… был… незабываемым…

— Где вы научились танцевать, Ивона? — вместо ответа шепнул сын синдика.

— Сударь?

— Я спросил, где вы научились танцевать, — безжалостно повторил авантюрист. И немедленно добавил:

— Вы ведь за этим выходили из дома той ночью… когда вернулись красная от поцелуев и сама не своя?

— Тише, сударь! — испуганно оглянулась я на Аманду. Но та стояла возле кресла с вежливой улыбкой и смотрела в другую сторону, не собираясь нам мешать.

— Вы не возмутились, — отметил Дрон Перте. — Теперь я понимаю, почему во время танца у вас было такое отстранённое выражение лица. А теперь скажите честно — это того стоило?

— Простите? — притворилась ничего не понимающей я.

— Умение танцевать — оно стоило вашей крови? Стоило насыщать мертвеца и целовать его в холодные губы?

— Сударь!

— Отвечайте, Ивона! Чёрт возьми, вы живёте в моём доме!

Но отвечать мне не пришлось: усталые ноги меня едва держали, от волнения и утомления после танца тесный корсет показался жестокими оковами, и я, теряя сознание, повисла на руке своего мучителя. Аманда немедленно выскочила из-за кресла, подхватила меня под руку и, бросив на Дрона Перте возмущённый взгляд, помогла сесть.

— Не хотелось бы показаться невежливой, сударь, — холодно проговорила барышня, — но я решительно настаиваю, чтобы моей подруге был предоставлен покой и оказана необходимая помощь.

Она достала платочек, флакончик лавандовой воды и принялась протирать мои виски, время от времени похлопывая по щекам.

— Если вы непременно желаете оказать помощь, милая барышня, — в тон Аманде отозвался Дрон, — то позвольте мне внести свою лепту.

Мне хотелось запротестовать, попросить их обоих отойти и прекратить привлекать ко мне внимание, но, увы, я была слишком слаба, и могла только осознавать происходящее, не слишком надеясь повлиять на события. Потому Дрон, не встретив никакого сопротивления, отстранил барышню от кресла и принялся помогать сам, в меру своего разумения. Он наклонил меня вперёд, насколько это позволял корсет и быстро ослабил шнуровку. Я вздохнула, чувствуя, что, наконец, могу дышать и говорить, и немедленно потребовала от сына синдика оставить меня в покое.

— Погодите немного, сударыня, — с чуть заметной усмешкой ответил Дрон Перте. — Хотелось бы всё же удостовериться, что вы пришли в себя… или перестали притворяться.

Отстранив руки молодого человека, я с негодованием выпрямилась и поспешила опереться на спинку кресла, чтобы не дать ослабленному корсету сползти вниз.

— Позвольте вам заметить, милостивый хозяин, — гневным шёпотом, по-острийски, отозвалась я, — моя личная жизнь — это моё и только моё дело, и ваше любезное приглашение потеряло свою ценность в тот самый момент, когда вы стали предъявлять ко мне такие требования, которые в вашей стране не предъявляются даже законной жене!

— Вот вы как заговорили, — так же шёпотом отозвался Дрон Перте. — Давно пора, хозяюшка, роль оскорблённой недотроги подходила вам куда меньше.

— Сударь! — воскликнула Аманда, которая, не слыша подробностей разговора, всё же заметила охватившие нас чувства.

— Дрон! — с тем же упрёком окликнула сына жена синдика.

— Прошу прощения, я забылся, — достаточно громко, чтобы его могли расслышать обе женщины, отозвался сын синдика и поклонился обеим. — Матушка, вы совершенно правы. Хозяюшка, преклоняюсь перед вашей мудростью. Ивона, надеюсь, вам теперь лучше.

— Благодарю за заботу, милостивый хозяин, — холодно отозвалась я.

— В таком случае позвольте пригласить вас на второй танец, — поклонился мне Дрон Перте.

— Сударь, как вы можете! — запротестовала Аманда.

— Милая барышня, поверьте, — поклонился в ответ Дрон Перте, — я никогда не осмелился бы произнести подобное приглашение, если бы танец, который я мечтаю танцевать в обществе вашей подруги, не был бы полной противоположностью первого. Также позвольте вас заверить, что я помню своё обещание, и обязательно вас представлю, как только выдастся подходящий момент.